Подготовку к зимнему сезону начали спортсмены Владивостокского судостроительного техникума. По решению спортсовета они примут участие во всех городских и краевых соревнованиях по волейболу, баскетболу, настольному теннису, армрестлингу и мини-футболу, которые традиционно входят в зачет спартакиады учащихся средних специальных учебных заведений.

А летние легкоатлетические баталии завершились в техникуме масовым кроссом под “кодовым” названием “Золотая осень”. На старт соревнований вышло более 200 студентов. Первокурсники разыграли в беге кубки, учрежденные директором В.Ярошем, грамоты, памятные знаки, а также ценные подарки и призы спортивного совета и профкома ВСТ. Первое место среди юношеских команд заняла в итоге группа Р-126, где классным руководителем мастер спорта России по судомодельному спорту, офицер запаса В.Сахаров. А вот в споре девушек победу одержали будущие аудиторы-бухгалтеры из групы А-117. Лучшей же среди классных руководителей стала преподаватель черчения И.Боклажук, стабильно показывающая высокие результаты на всех соревнованиях с ее участием.

Сразу же после кросса состоялось награждение его победителей и призеров. Вручая на торжественном построении грамоты и подарки, заместитель директора техникума С.Вечера особо отметил высокий уровень соревнований, которые прошли практики без нарушений и протестов. Более 30 студентов выполнили нормы спортивных разрядов по легкой атлетике.

А. ИГОРШЕВ,

председатель спортсовета техникума.

В бухте Перевозной Хасанского района на морском берегу задержаны двое граждан с водолазным снаряжением и четырьмя мешками сырого трепанга. Возбуждено уголовное дело.

***

Горючее в наше время - та же валюта. Это в который раз подтвердила серия недавних краж во Владивостоке.

Докер рыбпорта слил из автопогрузчика 120 литров топлива. 200 литров дизельного топлива попытался незаконно вывезти на автомашине из торгового порта моторист теплохода “Сибирский”. Но куда больше аппетиты оказались у матроса теплохода “Синегорск” и его подружки, жительницы села Покровка без определенных занятий. Они попытались вывезти из торгпорта ни много-ни мало 28 бочек дизтоплива. Все четверо “погорели” - были задержаны милицией. Возбуждены уголовные дела.

***

На теплоходе “Березина”, стоявшем в порту Пусан, боцман нанес ножевое ранение одному из членов экипажа. Возбуждено уголовное дело, обстоятельства драмы выясняются.

***

В Находке неизвестные, взломав дверь подстанции “Парус”, находящейся на территории Приморского судоремзавода, похитили два комплекта заземления и брандспойт. Очевидно, что их заинтересовало не само оборудование, а содержащийся в нем цветной металл. Ведется розыск.

***

В том же порту кок теплохода “Алексей Дуденков”, уходя из каюты, забыл запереть дверь. А вернувшись, обнаружил пропажу 600 долларов США, 11 тысяч иен и 175 тысяч рублей. Милиция ищет воров.

***

Транспортная прокуратура Владивостока и линейный отдел внутренних дел выясняют обстоятельства ЧП в торговом порту: во время погрузо-разгрузочных работ тяжелой металлической болванкой был задавлен 38-летний докер.

***

На 48-м причале Владивостокского рыбного порта после разгрузки теплохода “Туркменистан” в трюме обнаружены невыгруженные 170 ящиков свежемороженой сельди. Ведется проверка.

***

Там же, на 17 причале, из помещения ООО “Гранд” похищен сейф с 35 миллионами рублей и чековой книжкой фирмы. Воры разыскиваются.

Пресс-центр краевого УВД.

Пять лет назад БМРТ “Калитва” сел на мель в дельте реки Озерной. И все это время большое судно торчало там как бельмо в глазу, мешая проходу других судов. А теперь управлением ГО и ЧС области решено его взорвать. Сейчас сотрудники управления находятся в п.Озерновском, чтобы на месте решить, как эту операцию осуществить. То ли придется взрывать “Калитву” полностью, то ли только носовую часть, а остальное растащить. Решение принять непросто - слишком уж давно и плотно “Калитва” на мели.

Больше полдесятилетия не был я на Украине, где у меня - старший сын, брат и две самых родных могилы, отца и матери. И вот сажусь я на Киевском вокзале в Москве на скорый поезд и через несколько часов пересекаю (страшно сказать) государственную границу.

Наслушавшись страстей всяких про “зверство” таможенников и пограничников с обеих сторон, я спрятал в трусы триста “баксов”, что вез сыну, зарыл поглубже в белье бутылку “Уссурийского бальзама” и приготовился подороже, как говорится, продать жизнь. Онуфриевич, сосед по купе, держащий путь аж из Алма-Аты на Винничину и отягощенный ковром-паласом, старательно затолканным в нишу под самую крышу вагона и закамуфлированный мелкими торбами, мелко же дрожал и постанывал: “Боже ж мий, я ж уси гроши в нього вбухав… Як оти бисови диты виднимуть, то хоч пид откос стрибай…” И - вот он, знаменитый городок-местечко, где топили, говорят, коней (в чем топили? в грязи, кончно, по уши, в чем же еще), вот он, славный Конотоп, ныне пограничный город. Поезд наш остановился и, похоже, надолго. Проводник: “Всем открыть купе! Приготовиться к таможенному контролю!..”

Законопослушные до посинения, мы с Онуфриевичем выложили паспорта на столик и сидим, как цуцики. Заходит один молодой, нестрашный такой, в штатском: “Предъявите, будь ласка, ваши докумэнты”. Вперегонки предъявили. “Шо вэзэтэ? Зброи, наркотыкив немае?” Мы хором: Н-н-ет!” Таможенник: “Видкрийтэ ящик”, - и пальцем на нижнюю полку. Я поднял крышку, он коротко глянул: пулемета нет, “калашников” не торчит, махнул рукой: закрывайте. Второй ящик не стал и открывать, глянул на вторые полки с матрацами, свернутыми в рулоны, пожелал счастливой дороги и- был таков! И - все! И никого больше не было, никаких таких страшных погранцов и мародеров в мундирах. И мы с Онуфриевичем разрядились жизнерадостно-нервическим смехом…

От Москвы до Киева - двенадцать часов, от Киева до Одессы - столько же. Ну а Бессарабия, которая тоже Украина (она успела побывать и Молдавией, и Румынией), там совсем рядом. Сын меня встретил, и через полтора часа мы были на месте.

Возмужал усатый мой сынок, со вздохом отметил я, а невестка Наталка - как бы это получше выразить - из розовой дивчины (бессарабское вино с молоком) превратилась, считай, в английскую леди. А вздыхал я, признаюсь вам по секрету, оттого, что возмужание сына произошло в основном за счет выпертых скул и подозрительно заострившихся челюстей, а Наташин аристократизм - за счет прозрачной бледности и некоторой, знаете ли вы, откровенно говоря, худобы…

С утра мы ринулись на базар. Черты всесветного Рынка и тут, в бессарабской глубинке, лезли в глаза: ряды торгующих весьма заметно сплотились-уплотнились, базарная площадь использовалась с двойным-тройным КПД, а в толчее покупателей - “пальцы веером” - тусовались упитанные парни с русскими рублями и долларами в руках, менялы. За сто наших тыщ они давали 32 гривни. Именно так - гривни, а не гривны (по-славянски), как я думал. Вот она, бледно-зелененькая, как моя невесточка, “ОДНА ГРИВНЯ Национальный Банк Украины 1992″, с одной стороны - руины Херсонеса, с другой - Владимир Великий в короне со крестом. Это бывшие сто тысяч карбованцев! А зовут ее, гривню, между прочим, рублем. Да, так все и зовут. - Почем сало? - Рупь пятьдесят… Копейки, маленькие такие, беленькие, легенькие, именно так и названы: копийки.

Насчет сала - как, сообразили? Да-да, вчетверо дешевле нашего! А то и поболе. Вот у меня в руке пятерочка, голубенькая с палевым, с одного боку - церковь в селе Субботове, а с другого, хотите верьте глазам своим, хотите - нет, сам Богдан Хмельницкий. Да, господа хорошие, тот самый Богдан, что в 1654 году-ропи в Переяславе “продал” Украину русскому царю. Интересно, думаю, как обходятся в быту без употребления вот этой пятерки те непримиримые хлопцы из “Руха” ли, из иных ли политических партий, что мажут памятники гетману, воссоединившему Украину с Россией, дегтем и дерьмом, а?.. За эту неброскую пятерочку можно купить аж три кила сала! И еще на сто грамм останется… Добрые гроши завелись на Украине…

Жаль, не у всех только они завелись. Вот сын мой - яркий пример. Сварщик четвертого разряда, он третий год не может с помощью своей, казалось бы потребной, профессии прокормить “огромную” свою семью из двух человек. Работал на заводе ячеистого бетона, завод встал. Перешел на медикоинструментальный - и тот свернулся. Года два назад оформился на “Радиодетали”. Но кому они сейчас нужны, те детали, если все наше радио - приемники, магнитофоны и пр, - импортное? Соответственно и зарплату там “завязали” платить. Во всяком случае, рабочим. Мемсяцами сын, числясь на том заводе, сапожничал на дому, пробовал сунуться в коммерцию, получил неслабо по носу, еле расплатился и - наконец-то! - определился. От завода отпочковался цех ширпотреба. Сия продукция, не правда ли, без потребителя не останется?! Ну и без сварщика в этом деле - некуда. Так ведь? Вот скажите, друзья, разве ж не так, а?.. Я почему все время спрашиваю - да потому, что с мая, более полгода уже, не платят и там ему зарплату. Не платят, и все! Хоть ты лопни. Как же так, спрашиваю, ширпотреб же, разве ж он не находит сбыта, а?.. Сын пожимает плечами: дескать, это не мое телячье дело, я не лезу в тайные соображения “верхних людей”. Зачем же ты там работаешь?! - Поражаюсь я. И сын серьезно так ответствует: есть, мол, батя, смысл. Я выпучиваю глаза: - К-а-к-о-й??? Сын грустно подтверждает: есть. Чувствую: саркаментальная тайна. Но, Боже, как хочется узнать! И я допытываюсь день, второй… А у меня всего-то было пять деньков. На третий день, опустив глаза, сынок мой тридцатилетний поведал мне, словно о стертой в дневнике двойке, о том, что начальство его мелкосерийного производства, ширпотребного того цеха дозволяет ему брать металл… Брать, понимаете?.. Правильно понимаете: воровать. Ага, тащить с завода, переть, свистеть, тибрить, лямзить и т.п… И что он делает дальше с тем металлом, с той листовой сталью? Он действительно тащит ее к себе во двор, как правило, ночью тащит, как правило, безлунной, чтоб не блестела. А затем в деревянном сарае (с риском, заметьте, для жизни своей и всего двора) варит большие такие цилиндры, на 60 и 100 литров. Потом идет по хозяйственным магазинам и покупает тэны, смесители, гайки, болты-винты и прочую мелкую арматуру-фурнитуру и сотворяет изо всего этого электротитаны. Три-четыре штуки в месяц. В комиссионном хозмаге с него берут 10% “за комиссию”, а 24% берет “дорогая и любимая” налоговая инспекция. Результат: на хлеб хватает, правда, без масла, тем более без икры. Кстати, маленькая такая загадка: наша, дальневосточная лососевая икра там, за 12 тысяч километров отсюда, дешевле почему-то, чем тут…

Если бы сын мой и металл покупал за свои, подумалось мне, труд его оказался бы чисто мартышкиным. И еще подумалось: да точно так же ведь и у нас, в России, давят, самым натуральным образом давят ремесленника. Вместо всяческой поддержки. Зато всяких комитетов “поддержки малого и среднего бизнеса” навалом! Между прочим, именно засильем чиновничества, бюрократии характеризуется страна, находящаяся в упадке. Кто-то из восточных сказал: страна на подъеме рождает певцов и геров, страна в упадке - пыль и много начальства…

Вспомнил я об этом одном из одноклассников своих, который, как я слышал, забурел-разбогател, собственный “шоп” завел, “крамныцю” по-украински. Разыскивал я его, глядь - а “крамныця”-то хозяйственная. Привел к нему сына, и шоповладелец, деловито повыспросив всякие электротитанические ТТД, авторитетно “выдал”: волоки, мол, свои титаны, хлопчик, прямо ко мне, обойдемся, я думаю, без налоговой, н-да, а почем буду продавать их я, то не твоя головная боль… На том и по рукам ударили. Все довольны, а я - больше всех…

В моем бессарабском дестве было у меня два самых больших друга - Витька и Юлька, Юлиан. Три мушкетера - так нас звали, мы были не-разлей-вода. Их судьбы тоже ну очень показательны! Юлька, отработав 20 лет в КБ крупнейшего судостроительного завода в Севастополе, создав уникальные плавкраны грузоподъемностью от 100 до 1600 тонн “Богатырь”, “Витязь” и др., будучи соавтором еще и оригинальных плавбурустановок для арктических морей, имея более 30 авторских свидетельств на изобретения и промышленные образцы, работал последнее время на том же заводе, где и сын мой, но в отличие от него уволился и сейчас занимается частным извозом на своем “жигуленке”, припевая: “Бьюсь, как рыба…” Витька, лет тридцати отработав в Одессе на заводе прессов токарем, разумеется, самого высшего разряда (он мог выточить на своем станке и полутонный шнек для пресса-гиганта, и иглу для шприца, выражаясь фигурально), нынче, как подавдляющее большинство рабочих означенного завода, оказался на улице. Завод, поставляющий пресса в Америку и Европу, непонятно отчего перестал вдруг поставлять и свернулся побитым ужом. Ну а Витька мой, чтобы выжить, встает теперь ежедневно-еженощно - в три часа ночи, в четыре утра, мчится на знаменитый Привоз, покупает там у крестьян из окрестных сел картошку, огурцы, лук, помидоры и на пару с женой весь божий день потом торгует в розницу. Доход - 10-15 гривень. Не разжиреешь, но с голоду не помрешь. Особенно если питаться салом. Вот такие, друзья, пироги на щирой Украине пекутся…

ВIДБИВНА

Проявила мала донька цiкав icть дитячу:

- Коли, мамо, будем iсти вiдвивну свинячу?

- Та вже скоро, - каже мати, - iстимо з корита,

Так будуть картоплю звати, у свинi вiдбиту.

Эти стихи принадлежат моему старинному другу, украинскому поэту, живущему ныне в Киеве. На обратном пути я к нему и заехал погостить. Он намного старше, но у меня книжки выходили в свет сравнительно регулярно, его же, также писавшего и прозу, держали в черном, как говорится, теле. Он числился (страшно сказать!) врагом народа. ОУНовцем (ОУН - организация украинских националистов), за что и отбухал в Сибири двенадцать долгих лет. Причем, в ОУНовцы он был зачислен за две или три строчки совершенно на сегодняшний взгляд стихов: что-то там про вильну нэньку Украину…

Поставьте на его место себя, и тогда, надеюсь, вы другими глазами будете смотреть на моего друга. Естественно, в самой потаенной глубине души он затаил смертельную обиду на “москалей”. И вот мы, приняв по чарке (не виделись пять лет), ведем неспешную “розмову” про то да про се. Про дела литературные, в основном. И вдруг он говорит: ну, не тебе же объяснять, до чего богат и мелодичен, напевен украинский язык, мы же с тобой бок о бок столько лет прожили на Украине. Я с радостью соглашаюсь, рассказываю, как у себя на Дальнем частенько поем мы украинские песни. Большой русский поэт, всю жизнь проживший на Украине, Борис Чичибабин говорил: “И мне без песен украинских (не быть, не жить, не умирать)”. Друг мой, приняв на душу бальзам, между тем продолжает: ну а что вот хорошего в русском языке, “великом, могучем, свободном”, что в нем такого великого? И что уж такого бессмертного на нем написано? Да ничего!..

На какое-то мгновение я потерял дар речи. Поймал рукой отвисшую челюсть и с трудом, захлебываясь и моргая, стал называть имена Пушкина, Лермонтова, Гоголя, Толстого, Достоевского…

Нет, ребята, невольно мелькнуло в голове, вы все тут, видать, маленько тронулись на почве “незалежности”. Ради Бога, выращивайте себе чудесное и, главное, такое недорогое сало, делайте “самостийну” вкусную “горилку з перцем”, слагайте на радость всему миру прекрасные стихи и песни и давайте будем петь их в дружных застольях, только не надо, пожалйста, не надо так… Нельзя же хвалить свое, хуля чужое. К тому же, не совсем, на поверку, и чужое-то, ох, не совсем. Или даже - сосем не…

Поезд “Киев-Москва”, набирая ход, вошел в туннель. Я стоял у окна, прощаясь с красавцем Киевом. И увидел в желтом свете подземелья на стене туннеля размашистую надпись огромными буквами: СМЕРТЬ КАЦАНАМ! Тонким фломастером кто-то перечеркнул ту поганую лозунговую писанину и мелко что-то понизу начертал, что прочесть в подслеповатом свете было невозможно. И вспомнил я, что друг показывал мне бумажку со списанным им с какой-то другой стены еще более мерзким лозунгом обратного содержания: что-то об “украинских свиньях”, призванных, дескать, “пахать” на великороссов.

Господи, взмолился я, помоги этим бедным стенописателям немножко поумнеть и не брать на душу чужого греха - великого греха политиков-словоблудов, разжигающих ненавсить, зависть, кровную вражду между братьями!..

И еще хочется послать “спасибо” на тот свет Никите Хрущеву - за Крым, ставший ныне наливным яблоком раздора. Привез я с собой домой на память бумажную гривню, ну и вот дивлюсь я на гривню “та й думку гадаю”: не зря ж тут намалеваны эти вот “руины Херсонеса”, что рядышком с Севастополем расположены. Это ж ведь вроде напоминания “кацапам”, так, на всякий случай: хоть и руины, но - Украины! Не ваши, а н а ш и, да-да-да!!! Так и слышится это “да-да-да”, не без злодарства адресованное политикам вроде Лужкова… Господи, снова молюсь, помоги и этим, вразуми их, образумь, окороти…

Стихотворение Бориса Чичибабина называется “А я живу на Украине”. Вот из него немного:

В свой дух вобрав ее природу,

ее простор, ее покой,

я о себе не думал сроду -

национальности какой,

но чуял в сумерках и молньях,

в переполохе воробьев

у двух народов разномовных

одну печаль, одну любовь.

У тех и тех одни святыни,

один Христос, одна душа.

И я живу на Украине,

двойным причастием дыша…

Иной из сытых и одетых,

дав самостийности обет,

меж тем давно спровадил деток

в чужую даль от здешних бед.

Приедет на день, сучий сыне,

и разлагольствует о ней…

А я живу на Украине,

на милой родине моей…

И я тоски не пересилю,

сказать по правде, я боюсь

за Украину и Россию,

что разорвали свой союз.

Откуда свету быть при тучах?

Рассудок меркнет от обид,

но верю, что в летах грядущих

нас Бог навек соединит…

Б. МИСЮК.

Полномочия депутатов краевой Думы, которые по местному законодательству они должны были сложить еще в конце прошлого года, продлены. Одновременно отменены выборы в этот представительный орган власти, назначенные на 30 марта. Такое решение было принято на очередном заседании Думы, состоявшемся в конце минувшей недели. Основанием для него послужило послание губернатора края Евгения Наздратенко народным избранникам, в котором он высказал мнение о невозможности финансирования выборов из краевого бюджета и предложил определить иные источники и лимит средств на организацию и проведение избирательной кампании. В связи с этим депутаты внесли соответствующие изменения в Устав Приморского края и закон о Думе, продлевающие срок действия их мандатов.

Как и следовало ожидать, реакция на это решение оказалась неоднозначной. На состоявшемся в субботу во Владивостоке городском митинге в поддержку мэра Виктора Черепкова его участники в своей резолюции выразили несогласие с очередным переносом выборов и потребовали отставки нынешней краевой администрации.

Наш корр.