Таможенники подвели итоги прошлого года. Каким он был для наших “дозорных”? Безусловно, непростым, а во многом - сложным.

- Я бы даже сказал, рекордным по числу нарушений в сфере внешнеэкономической деятельности - как со стороны юридических, так и физических лиц, - говорит заместитель начальника Дальневосточного таможенного управления Борис Сторожевых. - Вот цифры, которые дают отчетливое представление об этом.

Если в 1995 году в регионе было зарегистрировано 6222 нарушений таможенных правил, то в минувшем - 9459. Только штрафов наложено на 109,7 млрд.рублей. И, что особенно тревожит, нарушения происходят по наиболее опасным видам деятельности, таким, как незаконное перемещение валюты, оружия и боеприпасов, наркотических и сильнодействующих веществ.

Возьмите совсем недавний случай. В ходе совместной операции, проведенной управлением ФСБ по Приморскому краю и сотрудниками Владивостокской таможни, пресечена незаконная попытка вывоза 528187 долларов США в специальном тайнике одного из членов экипажа теплохода “Чукотка”, направляющегося в Южную Корею. Возбуждено уголовное дело и ведется расследование.

В прессе сообщалось также о контрабанде оружия на танкере “Дальнереченск”. Это было, конечно, одно из самых “громких” дел, после которого особенно тщательно силовые структуры стали изучать возможные пути и методы нелегальной транспортировки оружия как по морским, так и по сухопутным каналам. Например, на гродековском направлении были задержаны пистолеты Макарова и “ТТ”. Летом в Хабаровске РУОП совместно с таможенниками в контейнере, прибывшем из Кореи, обнаружили еще 10 пистолетов…

- Раньше Дальний Восток вроде бы и не стоял на особом учете в России, как поставщик страшного зелья. Но после “наркорейса” госпитального судна ТОФ “Иртыш” в 1995 году задержания различных наркотических средств увеличились. То там, то здесь стали “всплывать” опий и героин. Показатели прошлого года дали увеличение как по количеству задержанных наркотиков, так и по частоте попыток их нелегального перемещения. В ноябре из тайника поезда Пхеньян - Москва хасанские таможенники совместно с пограничниками извлекли почти 22 килограмма сырца-опия. Возбуждено было уголовное дело, но “курьер”-кореец покончил с собой. Ситуация на границе с КНДР нас особенно беспокоит. В ноябре же - есть даже видеозапись захвата с поличным гражданина КНДР - в городе Хабаровске изъято 5 килограммов опия.

Тревожна ситуация с проникновением на нашу территорию эфедрина через Гродековскую и Благовещенскую таможни. По инициативе Государственного таможенного комитета России мы проводим долгосрочную операцию “Поток”, цель которой - противодействие незаконному обороту сильнодействующих веществ в зоне ответственности ДВТУ и Восточно-Сибирского таможенного управления. Задержано немало этого “товара”, которое наши туристы, да и иностранные граждане ввозят из Китая. Всего было изъято 174 кг эфедрина на таможнях региона. В 1997 году эту операцию будем продолжать в тесном взаимодействии с коллегами из УВД края. Более тесные контакты установим с Восточно-Сибирским таможенным управлением в части контроля границы в районе Забайкальска.

- Неприятны для ДВТУ, судя по местной прессе, и возможные утечки даров уссурийской тайги и моря.

- Тут особый интерес для контрабандистов представляют сушеный трепанг, женьшень, панты, меха. Расскажу опять же о последних ноябрьских задержаниях на Гродековской таможне. Гражданин Китая пытался в автобусе провезти 6 мест багажа весом в 100 килограммов. В нем оказалось 695 пантов оленя и 1762 шкурки норки. За меха по подложному контракту он, якобы, уплатил около 5 миллионов рублей, а за панты 246 миллионов. Хотя килограмм пантов стоит не менее 1000 долларов США. Что же касается трепанга, то тут в Приморье работает целая цепочка: есть база, ловушки, добытчики.

Да что об этом - у таможен громадная нагрузка в работе с обыденным товаром массового спроса - продуктами питания, техникой, автомобилями… Спектр здесь велик, но я назову лишь три основных: недекларирование и недостоверное декларирование, занижение таможенной стоимости, чтобы уйти от платежей. Большой рост нарушений дали физические лица, которые в льготном режиме ввезли автомобили, а потом незаконно стали передавать их в пользование другим, отчуждать, прикрывая фактическую куплю-продажу различными договоренностями и договорами.

Если смотреть по номенклатуре товаров народного потребления, то как и по всей России на следующее место после нарушений в автобизнесе у нас выходят алкоголь и табачные изделия, затем большая группа продовольственных товаров.

- Дальний Восток - регион морской. Было время, когда морских “пиратов” пыталась вывести на чистую воду операция “Путина”. А теперь что, контрольные тайфуны улеглись?

- “Путину” инициировала Федеральная пограничная служба на своей материально-технической базе. Грандиозное мероприятие показало пример того, как надо на одном необъятном “объекте” сотрудничать всем заинтересованным и ответственным контрольным структурам - увязала их усилия в единый кулак. Но… замахнувшись, мы не ударили по рыбному браконьерству так, чтобы оно на море притихло на долгие годы. Ни у государства, ни у его силовых структур нет ни денег, ни материально-технических средств, чтобы хоть как-то обуздать зарвавшихся нарушителей: и российских, и иностранных.

Пограничный флот, задействованный три года подряд в операциях, должен выполнять свою главную обязанность - охрану водных границ страны в Азиатско-Тихоокеанском регионе, а не гоняться по волнам за браконьерами. Он и перешел в конце концов к исполнению своих непосредственных задач. Рыбоохране с армадой добывающего и перерабатывающего флотов рыбной промышленности Дальнего Востока и мелкими фирменными суденышками и частным промышляющим секторам не справиться. У таможенников на сегодняшний день только-только зарождаются морские подразделения: в ДВТУ год назад создан морской отдел, есть такие службы в нескольких таможнях. Флот из 4 судов. Но мы, таможенники, призваны не в 200-мильной зоне работать, а в пределах территориальных вод. И здесь работы невпроворот. Государство от нынешней рыбалки получает разве что “хвост” - может, потому и карман его полупустой. Здесь на тихоокеанских просторах, как нам кажется, надо активно и пристально поработать правительству, Думе, государству в целом. Этот “клондайк” налогов, пошлин, платежей за морепродукты, если хотим создать дееспособный рынок, а государство сделать - богатым, надо осваивать как целину.

Н.БРАТЧИКОВ,

пресс-отдел ДВТУ.

Это будет несколько необычная байка, но, заверяю вас, интересная. Произошла вся эта история в 60-ых годах в африканской стране Гана, на знаменитом Золотом Береге, куда наше рыбацкое судно часто заходило за продуктами и топливом. Молодая развивающаяся республика Гана, недавно освободившаяся от статуса колонии, еще только искала себя. И искали себя, свое место ее жители.

В порту Такарада, куда мы пришвартовались, к нам однажды подошел могучий негр лет 35-40 и на ломаном английском вперемежку с русским осторожно поинтересовался: нельзя ли у нас купить немного рыбы.

- Зовут-то тебя как? - спросили наши ребята.

- Окрон. Называйте меня Окрон. У меня есть лавка в Такарадо - апельсины, бананы, ананасы. Приходите.

Рыбу - несколько килограммов из прилова - мы ему продали, но порекомендовали, если хочет приобрести партию, заручиться поддержкой нашего торгпреда. И что вы думаете? Во время следующего прихода в Гану наш негр уже пришел с запиской от советского торгпреда, где тот просил капитана продать Окрону уже тонну рыбы. Помню, сам он тогда грузил эту рыбу с помощью наших парней, был очень доволен сделкой.

Его можно было понять: японцы и англичане тогда продавали свою рыбу по цене 94-96 фунтов стерлингов за тонну, мы - по 34, такое было указание из Москвы, чрезвычайно выгодное разворотливому африканцу. Он сумел быстро расширить свое дело, приобрести холодильник, превратить свой киоск в приличный магазин, а затем, видимо, создал целую сеть магазинов. Не только в портовом городе, но и в столице Ганы городе Акра. Во всяком случае, когда мы снова пришли в Такарадо, нам принесли телеграмму от торгпреда, в которой тот просил продать мистеру (!) Окрону уже пять тонн рыбы.

Вскоре появился и он сам, к нашему изумлению прилично изъяснявшийся на русском, широко и добродушно улыбающийся. Рыбу он уже сам не грузил, этим занялись его помощники, а он отобедал у капитана, был в восторге от нашего борща и макарон по-флотски. Мы видели, что все ему у нас нравится, и на прощание мистер Окрон сказал, что будет очень ждать нашего следующего подхода и возьмет всю рыбу, то есть столько, сколько мы сможем ему продать.

Года через два узнаю, что Окрон стал уже солидным, богатым бизнесменом и его пригласили поработать в правительстве республики. А вскоре назначили даже министром рыболовства, земледелия и лесоводства (Гана - богатая страна, экспортирующая красное дерево и сельхозпродукцию!). Но и в таком высоком ранге Окрон не забывал наш БМРТ. Каждый раз, когда мы приходили в Такарадо, приезжал на лимузине к самому борту, обязательно обедал у капитана и рассказывал:

- Есть у меня проект: брать ваши суда в аренду вместе с экипажем. Пусть ловят рыбу в наших водах, везут ее сюда. А ваши рыбаки будут у меня хорошо получать в валюте. Как?

Мы проект одобрили, и вскоре, действительно, Гана взяла в аренду наши рыболовные суда и начала успешно добывать рыбу в своих территориальных водах. Страна, где ранее были только утлые лодки да пироги, ходившие не дальше пяти миль от берега, потихоньку начала обзаводиться своим флотом. Потому что вскоре мистер Окрон стал не только брать суда с русским комсоставом, но и начал закупать сами суда, типа СРТ, СРТР и даже СРТМ. Причем, Гана стала посылать свою молодежь в Калининград на учебу в рыбный институт. Пошло дело. Следующий шаг страны был еще более впечатляющим: Гана купила у СССР… судоремонтный завод и стала вести ремонт своего флота у себя дома.

Все это происходило в небывало короткие сроки, можно сказать, на наших глазах. И мы гордились немного тем, что у истоков рыбацкой эпопеи стоял бывший лотошник, наш, так сказать, крестник Окрон - человек, безусловно, незаурядный, энергичный и смелый. И он, кстати, тоже никогда об этом не забывал, навещал наш БМРТ, когда мы приходили в его страну. Более того, его связывали теплые, дружеские отношения с капитаном и со мной.

Однажды мы спросили у него:

- Скажите, мистер Окрон, это правда, что у вас несколько жен?

- Шесть, - не моргнув глазом, подтвердил он.

- Но почему так много? - ужаснулись мы.

- Они все при деле. Одна убирается по дому, другая работает на кухне, третья воспитывает детей, четвертая ходит на базар, пятая мне для удовольствия. Это старшая, любимая жена.

- И хорошо они уживаются? Не скандалят?

Он даже удивился:

- Как это, скандалят? Да я же сразу выгоню непослушную. Я же их содержу, кормлю, одеваю… Нет, друзья, бунт у меня невозможен.

Да, верно. У Окрона в семье бунт, видимо, был невозможен, но в стране - да. Бунт состоялся, и к власти пришла оппозиция, настроенная к СССР отнюдь не так дружелюбно, как правительство, в которое входил Окрон. Смертельная угроза нависла над к тому времени уже большой русской колонией в республике. И что же, вы думаете, делает наш друг-министр? Было у него подразделение верных ему военных, он дал ему команду охранять наших людей во время эвакуации. Подготовил аэродром, вырыв окопы с трех сторон возле взлетной площадки. Ночью подъехали советские специалисты, их уже ждал наш самолет. И приняв на борт людей, полетел сначала в Дакар, оттуда - в Москву.

Потом власть в Гане опять сменилась. Окрон снова стал министром. Но встретился я с ним последний раз не в Африке, а… в Калининграде. Приехал он в нашу страну уже по делам своего министерства, приехал покупать суда. Ну, разумеется, мы разговорились, ему нужна была моя консультация. А дело было в том, что Окрону наши хозяйственники всячески навязывали наши БМРТ. Вот и хотел он посоветоваться, что брать. И я ему ответил:

- Знаю ваш климат, ваше море. Обычный БМРТ вам не подойдет, ведь там даже кондишена нет. Так что, заказывайте, дорогой мистер Окрон, РТМ-тропик. Только его!

Так он и поступил. Но о дальнейшей судьбе министра я, честно говоря, не знаю. Хотя остался он в моей памяти как очень интересный человек, принесший много хорошего своей родине, своему Золотому берегу. И себе, разумеется.

Ваш Лаврович.

У этого памятника странная судьба. Установлен он после отливки лет эдак через двадцать и в таком месте, что хуже не придумаешь: ни цветы возложить, ни почетный караул из военных моряков поставить. Извините, но воспринимается это нелепое сооружение оскорблением памяти личности незаурядной. И, ничего для города и края не значащей. Поставлен по недоразумению, спиною к морю, по коему совершил два кругосветных плавания, не считая множества иных славных рейсов-походов.

Речь идет о худшем в творческом отношении и исполнении памятнике, из всего чем располагает город, вице-адмиралу Степану Осиповичу Макарову.

…Его обнаружили в ходе ревизии какого-то склада на Дальзаводе. В середине шестидесятых среди нас, доковых рабочих 19-го цеха об этом вот что толковали. Разбираясь в завалах металлоконструкций, комиссия испытала некий страх - в темном углу, в каркасе из стянутых болтами брусьев чернело что-то бородатое, в ржавых потеках. Полистали архивы. Отлитый спешно в 45-м, тогдашней госкомиссией признан не представляющим художественной ценности и, на склад. Хотели через 20 лет справадить тихонечко на переплавку, так оказалось, что памятники срока давности, морального и иного старения не имеют.

Тяжба-ругань шла жестокая. Никто не хотел прописывать чугунного адмирала у себя: училище, носящее его имя, открестилось, мол, уже имеем бюст, да и площади соответствующей нет. Первомайский район возроптал: какой там царский адмирал, когда приличного монумента любимого Ильича еще не возвели! Ну и так далее.

И вот тогдашний партвождь края принимает поистине соломоно решение. Пусть чугунное творение встанет на границе двух районов, Ленинского и Первомайского. И вознесся моряк посреди самой сухопутной площади Владивостока, где еще в 50-е буренки паслись, на Луговой! Не пеной морскою кропимый, но пылью осыпаемый, в угарном чаду тысяч автомашин, о чем думает, 55 лет славно проживший вице-адмирал? Может быть о превратностях посмертной судьбы.

Да, когда его отливали, очень даже торопились. Надо было докладывать Самому, тут не до орденов. Дело в том, что у вождя всех народов, славно потрудившегося над уничтожением культурно-исторического наследия, это - одно из его великих преступлений, в годы войны вдруг прорезалась, подобно зубу мудрости, любовь к истории России: “Пусть осенят вас образы и дела Александра Невского…” и так далее, вещал вождь с высоты мавзолеевской уходящим на смерть воинам Красной Армии.

А еще не осела пыль над взорванными, испоганенными храмами Христа Спасителя в Москве, Покрова Божьей Матери во Владивостоке и еще несколько тысяч порушенных церквей, памятников, кладбищ. Да разве можно перечислить “наследие” варваров?

А тут война. История срочно востребовалась для воспитания народонаселения в духе партиотизма: когда великие граждане государства выстраивались по временному ранжиру: от Невского с Донским до Ворошилова со Сталиным.

Шла подготовка к войне с империалистической Японией, торопливо перетрясали аналы и архивы бесславной русско-японской 1904 года. Выводы огорчили - солдатики и матросики, весь офицерский корпус состоял почти сплошь из героев. Полководцы же - ну такая бездарь престарелая! Что на суше, что на море, один хрен. Между прочим, эдакое в нашей державе повторялось, И до, и после.

Вот разве что Степан Осипович. Правду сказать, он прежде всего талантливейший ученый, инженер редкостного дарования, умелый организатор всяческих научных экспедиций. Океанограф, полярный исследователь, кораблестроитель, один из создателей минно-торпедного оружия. Перечень дел его обширен, и очень трудно найти в истории флота Российского равные величины, вот академик и адмирал А.Н.Крылов, разве что.

Но, как командующий Тихоокеанской эскадрой успел практически всего ничего: принял эскадру эту 24 февраля 1904 года по старому стилю, погиб на броненосце “Петропавловск” 31 марта. Позже сочинена была легенда именно о боевом адмирале, вся в сослагательных наклонениях.

В 1913 году в Кронштадте С.О.Макарову сооружен памятник работы Л.В.Шервуда. Так то по месту службы Степана Осиповича, четыре года бывшему главным командиром Кронштадского порта. Тот памятник являет собой произведение высокого искусства, творческого вдохновения, а тут?

Обратите внимание на странную схожесть продукции чугунно-литейного цеха, памятников адмиралу и Сергею Лазо. И там и тут полное отсутствие экспрессии, фигуры “задрапированы” чем-то долгополым и складчатым. У каждого выставлено вперед по одной руке, у одного, правда, с подзоной трубою, хотя в русско-японскую в ходу были уже призматические бинокли. У другого и того не просматривается. Бездарность, она однолика во все времена.

А. СИММУЛЬ.

Исключительно тяжело было в первый день зимы во всех наших промысловых экспедициях, а в Охотском море шторм достигал 8-9 баллов. Но самое удивительное, что люди все-таки работали, кое-где даже и удачно.

Так, из пяти крупнотоннажных траулеров в Беринговом море на промысле минтая трудилось три судна. Их итог 1 декабря - 105 тонн сырца. Шесть среднетоннажных парохода пришли на минтай с олюторской сельди. Работало лишь четыре судна, выловившие 120 тонн. 3 судна 1 декабря работали на промысле олюторской сельди, добыли ее 90 тонн. Но уже 2 декабря все они сворачивают свою деятельность. Пора домой, лимит в 23 тысячи тонн выбран полностью.

Из 23 ярусников трудилось 13 судов, взяв 100 тонн трески и палтуса. Из 12 судов, ориентированных на промысел пищевых видов рыб, работало всего 4. Итог - скромный: всего 58 тонн сырца. А вот два кальмаролова на Курилах штормовали.

Очень тяжело было рыбакам в Охотском море, но пять судов, работающих на севере все-таки выловили 1 декабря 438 тонн минтая. 10 траулеров на Западной Камчатке сумели сделать всего 3 траления, добыв 57 тонн минтая.

Не обошли шторма и тех, кто еще работает на промысле охотоморской сельди. Кошелькисты, правда, вынуждены были штормовать, как и 14 среднетоннажных траулера. Но вот крупнотоннажный флот из 11 судов выловил 1 декабря 636 тонн сельди.

До установленной квоты на сельдь осталось добыть 7 тыс. тонн. И департамент по рыболовству в Москве разрешил продлить промысле до 15 декабря, идя навстречу пожеланиям рыбаков.

Сказалась непогода и на участках крабовой экспедиции в Охотском море. Из 23 краболовов на Западной Камчатке работало лишь 11 судов. Их результат - 38 тонн обитателей морского дна. На севере Охотского моря, где тоже находятся 23 судна, результат еще более скромный - 13 тонн.

…Трудно сейчас на промысле. Но тем значительнее труд тех, кто все-таки ловил.

С. ШТЕЙНБЕРГ.

По итогам последнего промыслового рейса экипаж МРКТ “Капитан Демиденко” фирмы “Дальморепродукт” - “Вессел Менеджмент” получил сверх заработанного по 40 долларов на нос. Не спешите смеяться по поводу мизерности суммы: это не премия.

…”Капитан Демиденко” уже месяц проработал в Беринговом море на минтае, когда с берега пришла команда сниматься на Северную Камчатку и переключаться на лосося, там его столько, что перерабатывающих мощностей не хватает.

Дело предстояло новое и потому рисковое: на “красненькой” судно никогда не работало, к тому же помкапитана по производству Станислав Павловский, студент-заочник третьего курса Дальрыбвтуза, был впервые в этой должности. Правда, три года проплавал мастером обработки - но исключительно на минтае…

Кто не рискует, тот не пьет шампанское. Шестнадцать “лососевых” суток экипаж перерабатывал по 75 тонн сырца, выпуская филе, фарш, муку. И икру.

Ястыки первые дни вынимали врукопашную, ибо технологическое оборудование немецкой фирмы “Баадер” приспособлено опять-таки под минтай. Но потом Павловский насел на старшего механика рыбозавода Евгения Ковалева и работавших на борту американцев-наладчиков: нельзя ли все-таки приспособить технику под лососевые ястыки? Те покумекали, поколдовали - получилось! И “демиденковцы” привезли из рейса 140 тонн свежемороженой икры в ястыках, идущей “за бугром” нарасхват.

Причем, все это впервые. На лососях ни один приморский МРКТ до сих пор не работал, икру не выпускал; а филе из него, да еще в упаковке по лучшим мировым стандартам, до “Демиденко” во всей России не выпускалось - по крайней мере так утверждает Павловский.

Он без ложной скромности принимает успех “эксперимента” на свой счет, и правильно делает: в рыбцеху именно он всему голова. Но подчеркивает, что ничего бы не сделал, если бы не сплоченный, работящий экипаж.

Станислав мне еще много рассказывал про воспитательную работу комсостава с рядовыми, обеспечивающую высокую уставную и трудовую дисциплину. Не верить ему нет оснований, но думаю, что все-таки главным “воспитателем” выступал полновесный рубль, точно соответствующий труду.

Впрочем, фирма платит в долларах. У каждого рыбака есть валютный счет в банке, бухгалтерия ежемесячно перечисляет заработанное. Он еще в рейсе, а на счет “капают” проценты.

Кстати, за неполных два месяца в море матросы “Капитана Демиденко” получили по пять тысяч долларов с лишком. Согласитесь, очень не слабо.

А сорок “зеленых” - подарок от американского офиса фирмы за успешную пионерскую работу на “красненькой”. Деньги, конечно, не ахти какие. Да дорог не подарок, а внимание. Верно ведь?

О. ЕВГЕНЬЕВ.