Находка по-прежнему продолжает замерзать. Топлива нет, денег на него тоже. В квартирах лишь приходится согреваться мечтами о наступлении весны, да просить бога, чтоб она не была стылой, с ветрами.

Мэр города В.С.Гнездилов, отъезжая в Лос-Анджелес на встречу с американскими деловыми людьми накануне 8 марта, пообещал сделать женщинам подарок в виде трех теплых дней в их жилищах. Уверял Виктор Семенович, что смогут они и помыться и отогреться по случаю праздника, мол, для этого его заместители подсуетятся и изыщут долгожданный мазут. Не вышло. Что ж, находкинцам только и остается, что терпеть. Иначе на топливный кризис реагируют иностранные бизнесмены. В Находке так рассчитывают на привлечение их инвестиций в различные проекты. Но у многих, по приезду в замерзший город, пропадают всякие намерения к сотрудничеству. Например, французский инвестиционный банк в течение несколько лет, что называется, присматривался к Находке, ее свободной экономической зоне. Наконец, недавно этот банк принял решение участвовать в ряде проектов, связанных с развитием грузопотоков в находкинских портах. Инвесторы банка было решили открыть первую кредитную линию в 6 миллионов долларов. Однако, по информации источника, пожелавшего остаться неназванным, подписание договора с находкинскими партнерами не произошло. Приехав 8 марта вечером в Находку, московский представитель банка не решился лечь в холодную постель. Проведя всю ночь за чаем и изучением местной прессы, он попросил отвезти его обратно в аэропорт.

При этом заметил, что кроме технических обоснований и привлекательности проектов существует еще и восприятие территории инвестором.

Разумеется, эта самая территория города у моря оттолкнула не традиционной холодной погодой, а неумением властей решить такую проблему, как обогреть город.

С. БАРЬЯШ.

Мне грустно. Шторой свет задернув,
Шагнул во тьму, глаза закрыл…
Дружочек мой, сверчок задорный
Со мною вдруг заговорил.

Ах-ты, ах-ти, тухты-барахте! -
Тепло любви из вен и жил.
Ты столько лет на этой вахте,
А все медаль не заслужил.

Поешь по поводу любому,
И в ночь и в полдень ты поешь,
Всему космическому дому
Пример счастливый подаешь.

Живешь себе, такой беспечный,
Лишь глупой выходкой раним,
Дружочек мой, сверчок запечный,
Давай надежду сохраним.

Во все прекрасное, простое,
В любовь и песню без конца.
Трещи, дружочек, без простоя,
Чтоб было слышно у крыльца.

1996 г.

Судьба моя, калика-побирушка,
Хоть мы с тобой давно живем - на ты.
Скажи, зачем с меня снимаешь стружку
До самой потаенной наготы?

В какую попадал я заварушку,
В какую преисподнюю сходил!
Ты все равно с меня снимала стружку,
Как будто чем тебе не угодил.

Ужель затем меня ты обнажаешь,
Чтоб на ветру столетья закалить? -
И в добрый час стократным урожаем,
Моими книгами заговорить…

Февраль 1997 г.

Сын у меня рыбак, трудится сейчас в море. Ну а мне дали путевку в санаторий-профилакторий “Строитель”. И когда это случилось, то некоторые мои знакомые, знаете ли, даже мне посочувствовали:

- Нашла куда ехать! Там же плохо топят, почти не лечат, да и кормят неважно.

Но я - упрямая, пока сама не удостоверюсь, никому не верю. Поехала, значит, да на все 24 дня. И все оказалось совсем не так, как утверждали люди. Дали нам на двоих уютную комнату. Белье, смотрю, чистое, да и вокруг чистота, порядок. Пошли на обед - все вкусное, мясное. И, кстати, так было все 24 дня, да еще очень часто повара приятно разнообразили меню, готовили что-то новенькое. Так что поварам “Строителя” моя отдельная благодарность за их творческий труд.

А вторая моя благодарность прекрасным, знающим свое дело и тактичным врачам, медсестрам санатория-профилактория. Сама видела: некоторых привозили в колясках, а уходили они домой пешком. Особо хочу отметить врача Любовь Григорьевну Кузьмину и двух медсестер Женю и Люду. Работают эти девочки на полставки, за копейки, но с душой и целые дни мотаются, как белки в колесе, обслуживая нас.

Надо заметить, что процедур в санатории производится много, и есть в нем сауна, грязи, подводный душ и другое, что нужно людям. Очень советую морякам и рыбакам, прибывшим домой после трудных рейсов, приобрести путевки в этот санаторий, отдохнуть в нем и подлечиться. Не пожалеете! И еще хочу обратиться к городским и краевым властям: помогите этому хорошему лечебному учреждению достроить корпус, произвести ремонт.

…А пока я говорю: “Спасибо, “Строитель”!

Анна СКОРОДУМОВА,

г.Владивосток.

ЭТИ СТРОКИ НАДОЛГО

Известно: “поэт в России больше, чем поэт”. Может, так оно и есть. Точнее - было. Я не знаю, больше чего именно сегодня в России наш земляк Александр Егоров, но то, что он поэт, причем от Бога, скажет любой ценитель поэзии, хоть однажды читавший его стихи.

“Мы поздравляем литературную общественность Приморья - таким поэтом и гражданином можно гордиться утреннему краю России”, - писала о Егорове в канун его шестидесятилетия литературная газета “Очарованный странник”. А вот выдержки из письма писателя Виктора Астафьева: “Дорогой Александр Афанасьевич!.. Читал я Вашу книгу с чувством, с толком, с расстановкой. Хороший, крепкий Вы стихотворец. В книге есть стихи самого высокого света и рвущего душу трагизма. Это, конечно же, “Яблоня”, “Родина, бревенчатые срубы”, “Ты возрадуйся, солнце красное”, “Вон туча с ожереба” и достойные хрестоматий “В мглистом осиннике”, “Не ходи, брат, в поверженный лес”, где строка - “Добровольцев холопские тени” - все наше недоумение по поводу нашей жизни и объясняет, как лермонтовская строка “Дрожащие огни печальных деревень” - стоит всего, что у нас написано о русской деревне. Словом, половина книжки, может, и больше, состоит из первоклассных стихов, а время Ваше и всей поэзии разумной, складной русской - от Вас и от нас ушло. Без поэзии же, без своих народных песен русский народ - уже совсем не русский народ, а население какой-то онемевшей территории… Со вздохом горечи гляжу на дату Вашего рождения, и с еще большей горечью думаю, что, возможно, в наше смутное, запутанное время Вам уже не удастся сесть даже на подножку уходящего поезда. Но я по себе знаю, что если Бог вдул искру в сердце человека, приковал его к тачке со словом “сочинитель”, на муки и счастье творчества обрек - ему никуда не деться - он будет сочинять, даже не он, а тот, другой, в него вложенный человек, по особому слушающий и слышащий мир, который поет с радостью и содроганием в сердце о тайне и радостях жизни, о муках и счастье владеть музыкой слова. Вот и дай Бог, чтобы эти радости и муки не покидали Вашу душу. Помните, что Вы все равно счастливей всех. У Вас такое богатство в сердце, которое дороже всяких денег и злата любого, и все это дал Вам Бог за так и потому это зовется дарованием. Пусть Вам сочиняется до последнего вздоха! Кланяюсь, Виктор Астафьев”.

Лучше, по-моему, сказать невозможно. Но прав, наверно, Астафьев и в другом - уходит от нас время настоящей русской поэзии и поэт в России нынче больше чем кто-либо чувствует мертвящий вакуум бездуховности, охватившей общество с его жаждой обогащения и накопительства, с его разлагающей эрзац-литературой, с его псевдоискусством и лжекультурой, чувствует глубокое равнодушие к своему творчеству. И Егоров тут не исключение, а скорее, можно сказать, правило. Человек трудной судьбы, но несмотря на все ее превратности сохранивший в себе непобедимую веру в добро и справедливость, немеркнущий свет в душе, он с упорством отчаяния пытается преодолеть бюрократические непонимания в надежде издать наконец сборник своих произведений. Исчерпав все возможности найти мецената, который бы помог это сделать, Александр Егоров пришел в “Рыбак Приморья” вот с тким горьким обращением, напоминающим больше сигнал “SOS” с борта терпящего бедствие корабля. Услышьте его, господа, отзовитесь на призыв помочь замечательному приморскому поэту, подборку стихов которого мы представляем сегодня на ваш суд.
ГОСПОДА!

В 1993 г. - для собственной раскрутки - “Арт-этаж” объявил конкурс на лучшее литературное произведение. В жюри вошли известные критики и писатели с мировыми именами: Сергей Юрьинен (Мюнхен), Евгений Рейн (Санкт-Петербург), Юрий Кублановский, Александр Глезер, Валерия Нарбикова (Париж, Нью-Йорк), Лев Анненский (Москва). В ноябре 1995 г. в присутствии губернатора и прилетевшего по такому случаю Юрия Кублановского моей книге “Волчьи гоны” была присуждена премия - скромная, всего 200 долларов. Более полугода директор галереи “Арт-этаж” Александр Городний обещал отдать мне эти деньги, однако… С тех пор прошло 16 месяцев.

Все три мои книги “Волчьи гоны”, “Мы”, “Под сводом несвободы” вышли на личные средства. Были замечены центральной прессой и “Радио России”, лишь “в родных пенатах” не отметили моего юбилея, не заметила моих книг. Я знаю, где могли сделать, как делали другим, но - там надо прогибаться. А я не хочу, и мне уже 60 лет.

ПОМОГИТЕ - русскому писателю издать “Избранное” - итог моего сорокалетнего труда!

Пришлите в Филиал Владивостокского отделения N273/061 Приморского Банка Сбербанка РФ, счет N38324, Егорову Александру Афанасьевичу любую сумму.

Александр ЕГОРОВ,

член Союза российских писателей.