Рыбу по-прежнему ловят у родных берегов и по-прежнему везут к берегам иностранным, где перерабатывают. Скажем, только в норвежских портах реализуется рыбопродукции на сумму в 1 млрд. норвежских крон. 70% предприятий Норвегии занимаются переработкой рыбы, выловленной российскими судами. И только потом эта переработанная рыба попадет в Россию. Естественно, по значительно более высокой цене. И это при том, что фактически закрылась вся перерабатывающая промышленность на родном берегу. Но зато в Дании - не без нашей помощи - открылось 11 тысяч рабочих мест.

За рубежом Отечества, по некоторым данным, продается около 90% добытой российскими рыбаками свежей, 80% - мороженой, 84% - филе, 80% - крабовой продукции. Специалисты утверждают: экспортная ориентация ныне присуща всем рыбопромышленным предприятиям России.

При этом главное состоит в том, что и перспектив у страны тут нет пока никаких. Я имею в виду то, что никто не сможет заставить рыбака возить морепродукты на российский рынок. Дело в том, что Российский флот, по состоянию на 1 января 1997 года, насчитывает 2271 судно. В цифре этой и добывающие, и обрабатывающие суда, и приемно-транспортные. И вся эта эскадра, то есть рыбопромысловый флот, принадлежит частным предприятиям. У государства нет фактически ничего. А потому российского рыбака заманить к российскому берегу с рыбой на борту можно лишь, создав выгодные экономические механизмы.

И ничего сложного здесь нет. Они просты - выгодные кредиты, удобные льготы.

Пока же ничего подобного не просматривается в фарватере. Скорее, наоборот. Ну чем объяснитть тот факт, что в норвежских портах нашим рыбакам питьевую воду дают бесплатно, а в Мурманске она стоит чудовищно дорого? Или заправка горючим у “викингов” нашими рыбаками обходится в среднем на 30 долларов за тонну дешевле. Да и местные администрации не хотят быть на обочине рыночных отношений, не дремлют. За проход наших рыболовецких судов, скажем, по Кольскому заливу взимают плату. И кредиты в японских, южнокорейских, других банках рыбакам брать гораздо выгоднее, нежели в российских. Ну так и куда рыбаку податься? Только в Европу да Азию, минуя Евразию, то бишь Россию.

Еще можно поговорить к примеру, о том, что за последние три года со стапелей сошло чуть больше 10 промысловых судов. А тем временем две трети судов эксплуатируются более 10 лет, и до 2010 года из общего состава подлежит списанию 92% промысловых судов. Или - об учете и контроле за экспортом морепродуктов, репатриации валютных средств в Россию, о государственном (разумном) регулировании. Рассуждать об этом нет никакого резона без соответствующих нормативно-законных актов. К примеру, без поправки к закону “О внешнеторговой деятельности”. Увы, сложнейшую, многогранную проблему рыбохозяйственного комплекса страны свели лишь к борьбе с браконьерством и тому, кто будет охранять (рыбоохрана или пограничная служба).

Однако, даже если рассматривать проблему в этой плоскости, человек, понимающий, что к чему, сразу заметит: неважно, кто охраняет, важно, кто распределяет. Речь идет о распределении квот. Это уже потом - охрана, вопроизводство и все такое прочее. Говорю об этом лишь для того, чтобы была лучше понятна суть дела. Так, на Дальнем Востоке, Сахалине и на Севере в “разборках” погибли руководители рыбных организаций Захаренко, Поволяев, Зверев. Квоты - опасная для жизни сфера.

Существует так называемый научно-промысловый Совет, куда входят заместители департамента рыболовства Минсельхозпрода, глав администраций рыбопромысловых регионов, директора институтов, представители рыбоохраны. После определения оптимально допустимого улова (ОДУ) квоты делят по регионам. Больше получает тот, у кого “голос громче”. Об остальных причинах увеличения или уменьшения квоты можно только догадываться. Люди знающие утверждают: недовольные бывают всегда. Дальше представители регионов увозят полученную квоту к себе. И там все повторяется. Только уже в несколько уменьшенном виде. Зачастую неясно, за что тому или иному “просящему” отдается предпочтение. Но злые языки утверждают: “Не ходи к воеводе с носом, ходи с приносом”. “Бьются” в основном за палтуса, гребешка, баренцевоморскую треску, морского ежа - рыбы дорогие. Но больше - за краба. 124 тысячи долларов стоит тонна. Не пахал, не сеял, не поливал, а “зацепил” - и такие деньги в кармане.

Среди получателей квот зачастую встречаются самые неожиданные люди, структуры, организации. К примеру, банно-прачечный комбинат. Или банки. И банки известные. Через подставных лиц они получали квоты, потом открывали, скажем, в Норвегии свои отделения, и процесс шел по накатанным рельсам. Словом, “главные рыбаки” не на Камчатке или Сахалине, а в Москве.

“Квотовая война”, как утверждают, имеет свои потери: ликвидирован комитет по рыболовству, рыбоохрана передана пограничникам… Есть две версии возникновения коллизии, в результате которой из рыбного ведомства изъяли рыбоохрану. Первая широко известна - мириться с браконьерством в таких масштабах нельзя. А во-вторых, негоже, что, мол, структура сама ловит и при этом себя контролирует. Возможно, это правильно. Что вовсе не исключает второй версии.

По утверждению специалистов, до недавнего времени пограничная служба получала на свои нужды 5-7 миллионов долларов от тогдашенго рыбного комитета. Схематично, грубо это происходило так. Начальник пограничный приходил к начальнику рыбному и говорил: “Вот у нас и судов не хватает, нет комплекта и личного состава, а мы “твои” Курилы от браконьеров охраняем. Сами бедствуем. Помогай”. И комитет помогал. “Закрывала” глаза и рыбоохрана на вылов морепродуктов, которым занимались пограничники. Получалась этакая своеобразная “квота на прокорм”. О том, что квотами “кормился” и ряд крупных банков, я уже упомянул.

Был период, когда комитет по рыболовству входил в Минсельхозпрод. Как и сейчас. Так тот или иной банк обращался к министру с письмом, в котором предлагал свои услуги. Ну, допустим, в строительстве и подъеме животноводческого комплекса. Или вообще в “святом” деле - газификации села. Но денег, как водится, не хватает. Следует и предложение, где их взять. Надо выделить квоту на вылов краба, его продать, а на эти деньги и коровник можно построить, и деревню газифицировать. Ну, скажите, какой министр, болеющий за дело, устоит перед таким соблазном? Строили коровники впоследствии или нет, дело темное, но квоты получали.

Меняются времена, меняются и люди. А стало быть, и тактика, и стратегия руководителей. Иные руководители захотели порядка в распределении квот. И - комитет потерял статус государственного. Потом в ходе реорганизации отрасли комитет исчез вовсе, превратившись всего-навсего в один из департаментов Минсельхозпрода. Тогда и ушла из рук специалистов рыбного хозяйства охрана.

Что же в итоге? Рыбоохрана передана Федеральной пограничной службе. И тут возникает много вопросов уже по существу. Почему не всю рыбоохрану передали в территориальных водах, экономическом шельфе? А кто будет охранять так называемые внутренние моря - Белое море, Финский и Татарский заливы, Каспий, Азов? Это из концепции перестройки отрасли выпало. Как выпали и анадромные виды рыб.

Речь идет о лососевых, которые нерестятся и сбрасывают икру в абсолютно чистой воде на территории РФ. После того как рождается молодь, она “скатывается” в море, где через два-три года становится промысловой. А когда приходит время выводить потомство, она опять приходит в ту же точку. И опять уходит в море, за пределы 200-мильной зоны. По “паспорту” она “россиянка”, всем миром она признана российской, на нее распространяется наша юрисдикция, стало быть, ее нужно охранять. Ловить ее можно только с нашего согласия. Специалисты ее тут же отличают от “иностранок”. Она так и называется: российский лосось. Словом, из департамента убрали рыбоохранную структуру, а ФПС не наделили правами заниматься рыбоохраной в этих зонах. В итоге страна не сможет выполнять более 50 международных соглашений.

Справедливости ради замечу: ФПС пытается спасти ситуацию и добивается соответствующего правительственного постановления. Но появись оно - ситуация еще более усложнится. Дело в том, что для осуществления указа Президента ФПС потребуется 1 триллион 400 миллиардов старых рублей. Где их взять? Утверждают, что есть план: выделить квоты на примерно 850 тысяч тонн рыбы из 4,6 миллиона тонн, что добывают все российские рыбаки. Если продать ее прямо “в воде” иностранцам, то можно на эти деньги создать рыбоохрану под началом ФПС. Но специалисты утверждают: это нереально. Да и неразумно. Почему?

У пограничников напрочь отсутствует материальная база. На судах нет лабораторий, локаторов, нечем производить съемку, пограничные суда не компьютеризированы. Положение усугубляется еще и тем, что, по мнению признанного авторитета, доктора юридических наук Камиля Бекяшева, напрочь отсутствует хоть какая-то нормативная база. Нет ни одной строчки. Всего не перечислишь.

И вот тут, что называется, “созрел” любимый российский вопрос, без которого не обходится ни одна коллизия в Отечестве: что делать? А выход есть. Это принятие Государственной Думой федерального закона “О рыболовстве и охране водных биоресурсов”. Его проект был готов еще в 1996 году. Но в июле 1997 года при третьем чтении депутаты его “похоронили”. Почему? Да прежде всего потому, что проект нового закона подводит к главному - квоты на биоресурсы (читай - рыбу) должны распределяться по конкурсу. Необходим тендер. Кто предлагает государству лучшие условия, грубо говоря, больше платит, тот и квоты получает. Все просто? Иллюзия…

Дело в том, что среди депутатов масса так называемых лоббистов с мест. Они и противятся принятию закона. Известна и причина. Случись такое, деньги за квоты (т.е. за федеральные ресурсы - Авт.) оседали бы в центре. На местах не оставалось бы ничего. В том числе исчезла бы и “кормушка”, возможность, мягко говоря, для злоупотреблений. Ну, кто с этим согласится?

Впрочем, есть люди, выступающие против платы за ресурсы и в самом рыбном ведомстве.

Однако все это не означает, что надо оставить все как есть. Рыбоохрана нуждается в реформировании. В нынешних условиях она не может исполнять свои функции по определению.

Если быть рыбоохране в составе ФПС, то при этом раскладе и сама ФПС нуждается в капвложениях. Ну, право, зачем нужны корабли, закованные в броню, рассчитанные отбивать нападение эскадры противника как минимум трое суток - для охраны трески? Быстроходных же судов с вертолетом на борту нет и не предвидится. И как солдаты-пограничники будут бороться с “морскими волками”-браконьерами, не зная основ морского права и юридических тонкостей? И это только верхушка айсберга.

Без переходного периода не обойтись никак. Какие бы хорошие слова ни говорили о береговой охране на манер американской, у которой рыбоохрана на 57-м месте. А может быть, на 157-м. Они занимаются еще океаническими исследованиями, охраной человеческой жизни на море, дипломированием рыбаков, моряков, следят за исполнением 16 международных соглашений. Еще многим другим. К слову, есть точка зрения, которая предполагает создание самостоятельной рыбоохранной службы. И, по мнению специалистов, она вовсе не глупа. Но опять же после долгой и тщательной подготовки. С кондачка такую сложнейшую проблему не решить. То, что это несомненно, подтверждает нынешняя ситуация. Название у нее одно: неопределенность. Впрочем: “Нашего Мины не проймешь и в три дубины”. История ничему не учит, и наступать на грабли, видимо, - отличительная национальная черта нашего характера.

А. ГАВРИЛЮК,

обозреватель “Российской газеты”.

С начала этого года кризис банка “Находка” достиг критической отметки. У пяти тысяч частных вкладчиков, купившихся в свое время на высокие проекты, обещанные банком под вклады, кончилось терпение. В обмен на деньги им выдавали пустые обещания. На своих сходках и митингах, устав взывать к совести банкиров, они пригрозили перейти к решительным силовым действиям, если не увидят движения им навстречу.

Но прежде начали с того, что организовали общество по защите своих прав. Направили письма в адреса высоких начальников, начиная от губернатора и заканчивая прокуротурой России. В этих посланиях они рассказали, какую злую шутку сыграл с ними банк “Находка”. Напомнили, что только по частным вкладам банк задолжал более 25 миллиардов неденоминированных рублей. Более шестисот частных исков лежат без удовлетворения в Находкинском городском суде, так как для их исполнения, якобы, нечего взять с банка. Счета пусты, а недвижимость ловко запрятана путем переоформления прав на других собственников.

Пытаясь хоть как-то призвать к ответу управленцев банка, обманутые вкладчики обратились за помощью и в следственные органы милиции. Увы. По своим заявлениям о фактах неисполнения судебных решений получили отписку о том, что в возбуждении уголовного дела в отношении руководства банка им отказано, потому что в его действиях не усматривается злого умысла. Вот такая получается марцифаль… Интересно только, на основании чего сделан такой вывод. Ведь ревизионная проверка банковской деятельности не проводилась. На эту самую ревизию уповают следователи ГОВД, распутывающие другое громкое дело по уплывшим из банка, неизвестно куда, 62 млрд. со счетов АК СЭЗ. Ведь эта сумма, как возвратные проценты за кредиты, так и не поступила в Минфин.

Впрочем, об этом я уже писала в материале, опубликованном в “РП” 30 января под заголовком “Круговерть пустых обещаний стала политикой в агонизирующем банке “Находка”. В многочисленных прежних материалах (с 1994 года тема банка “Находка” не сходила со страниц нашей газеты) мы обращали внимание на нестабильность банка, его неправильную финансовую политику. Наша газета оказалась единственной среди городских и краевых изданий, которая в освещении проблем этого банка заняла с самого начала принципиальную позицию. Еще в 1994 году мы рассказывали на своих страницах, как раздавая многочисленные кредиты, в том числе и валютные, банкиры радели не за оздоровление своего банка, а об интересах сомнительных фирм. Поэтому не стану снова подробно вдаваться в примеры на эту тему. Замечу только, что от банка пострадали не одни только частные вкладчики. В этом банке зависли и многочисленные суммы различных фирм, ТОО. Являясь всего лишь посредником в проведении платежных операций, обслуживающих здесь клиентов, банк подставил и их, забыв перечислить налоговые отчисления. В итоге сумма долгов банка зашкаливают за 250 миллиардов. Большая половина из них без учета штрафных санкций приходится на неисполненные налоговые платежи клиентов в бюджеты всех уровней. Еще в октябре 1995 года пошла задержка бюджетных платежей, перечисленых предприятиями. Но только в конце апреля 1996 года эту проблему решили обозначить сами банкиры. Тогда же банк “Находка” заявил о кризисе. Но особенно не озаботился поисками путей выхода из него. Хотя и было громко заявлено о программе стабилизации. Суть ее сводилась к трем пунктам. Поднять банк тогда в 1996 году надеялись за счет введения вексельной программы, оформив в них все долги банка, внедрения новой модели управления с помощью которой банк обещал наконец-то, стать “прозрачным” для акционеров и реорганизации банка в городской путем перевода сюда счетов основных хозяйственных субъектов города. Определив эти главные позиции, банкиры поспешили заручиться поддержкой городских и краевых властей. Помнится, господин управляющий банком Н.Сиротинин хвалился мне, что понят самим губернатором Е.И.Наздратенко в своих стремлениях вывести банк из кризиса. Таким путем была получена отсрочка по уплате налогов аж до 1 января 1997 года. И хотя все банковские операции были прекращены, управленцы банка не уставая вешали лапшу на уши вкладчикам, убеждая их, что вот-вот придут богатые инвесторы и банк обретет второе дыхание.

Не получилось ни с кризисной программой, ни с богатыми инвесторами. Да и расчет на то, что через арбитражные иски удастся вернуть кредиты, выданные в свое время банком клиентам с сомнительной репутацией под честное слово, тоже не оправдался. Нагрев руки на банковских кредитах, одни скрылись в теплых странах, с другими идут длительные судебные тяжбы. Но от этого денег на счетах банка “Находка” не прибавилось. И, наконец, об имидже здесь уже перестали вести важные речи.

А ведь еще в 1996 году забота об этом самом имидже заставила управляющего банком Игоря Сиротинина пригласить меня на долгий разговор в свой респектабельный офис. Тогда майским вечером делился со мной господин управляющий наполеоновскими планами по возрождению банка как заведения, которому не будет равных аж до Москвы. И к автору этих строк была одна просьба, не писать больше материалов критического плана, чтоб не навредить имиджу банка. Банк захлестнул тяжелый кризис, а банкир был по-прежнему уверен, что имидж банка “Находка” все также можно лепить по заготовленному им образцу из набора дорогой рекламы, заказных очерков в престижных изданиях и как тут не вспомнить журнал “Деловые люди”. В одном из его номеров управляющий банком И.Сиротинин был представлен не только как банкир с опытом и известностью, но и как этакий “морской волк”, прошедший рыбацкую школу от БАМРа в Антарктиде. Причем тут рыбалка и в какой-такой Антарктиде она могла проходить? Поди разберись… Как, впрочем, и перл, выданный в этом же опусе по поводу того, что под опекой банка “Находка” находится строительство памятника губернатору Муравьеву-Амурскому в нашем городе. Для находкинцев это целое открытие. О таком памятнике здесь слышат впервые.

Тогда в мае 1996 года я, конечно, не могла не поинтересоваться у И.Сиротинина, не стыдно ли ему за такого рода литературные “изыски” о себе. Ответа не получила. Но зато он твердо заявил, что с антикризисной программой по выводу банка на большую воду у него все получится.

- Ведь если банк рухнет, мне не только придется опасаться неприятностей от своих кредиторов. Ведь ко мне навсегда прилипнет репутация человека, который развалил банк, а это помешает дальнейшей моей карьере, - беспокоился Игорь.

Но эти опасения оказались напрасными. Развалив банк, И.Сиротинин с успехом пристроился в московских кабинетах. Сейчас он является вице-президентом национальной российской ассоциации участников фондового рынка. И уже не волнуется за будущее своей карьеры.

А тем временем играм с обещаниями, о привлечении больших денег со стороны, для поднятия банка “Находка”, пришел конец. Ни у нас в стране, а тем более за границей так и не нашлось желающих спасать агонизирующий банк. Наконец и в Центробанке поняли, что представленный план вывода банка “Находка” из кризиса - не более чем красивая сказка. А может, здесь наконец услышали настойчивую просьбу городской власти? Или обманутые вкладчики достали своими письмами? Но как бы то ни было, Центробанк отозвал лицензию у банка “Находка” на право ведения банковской деятельности. Узнав об этом буквально на днях, вдохновились частные вкладчики. Появилась надежда вернуть свои деньги. Но как? Надежда - на “Закон о “банкротстве”, принятый недавно Госдумой. Хотя процедура банкротства - путь достаточно длительный. Правда витает и вариант самоликвидации банка.

- В минувшую пятницу по этому поводу с нами вел разговор председатель краевой Думы, он же председатель совета директоров банка “Находка” С.А.Дудник. При принятии варианта самоликвидации нам обещают выплатить 40 процентов от наших вкладов, якобы сразу, а остальные - при поступлении средств. Но не обманут ли нас снова? - опасается секретарь общества обманутых вкладчиков Н.Ф.Примак.

Что ж, судя по всему, самоликвидация и банкротство - понятия из одной оперы. На каком варианте остановиться, решать не только одним частным вкладчикам, но и совету директоров, учредителям. Ведь они тоже, наряду с управляющим банком И.Сиротининым, несут ответственность за нынешнее состояние банка.

Два года назад в той же самой беседе, о которой я уже упоминала, И.Сиротинин выдавал довольно радужный прогноз и на случай краха банка. Эти свидетельства еще не стерты с диктофонной записи. Поэтому позволю себе на них сослаться.

- Если банк не поднимется, у нас есть чем рассчитаться с частными вкладчиками, - заявил управляющий. Ведь у нас есть недвижимость, да и активы банка тянут под 120 миллиардов. Этого хватит, чтоб погасить долги по частным вкладам, отдать часть налогов. Ну а больше никто не получит. При этом, конечно, будут потеряны 70 миллиардов административного комитета СЭЗ. И вряд ли Минфин заключит с нею дальнейшие кредитные соглашения. Да и на свободном предпринимательстве будет поставлен крест.

Так почему, перед фактом банкротства, уже совсем другой расклад получается? Что это - лукавые игры или целенаправленная политика? Поди разберись, кто за нею стоит и чьим интересам она служит. Что до банкротства недвижимости, то в реальности ее как бы уже и нет. Например, новое здание банка стоимостью в 10 миллионов долларов, которое строили итальянцы, и то находится в залоге у фирмы ТОО “Кампания-Проект”. А старый банковский офис - в отчуждении у ТОО “Четверка”. Так что формально для изыскания средств под уплату долгов на банковскую недвижимость вроде и рассчитывать не приходится. Разве что сыщики помогут разобраться с попавшей в другие руки недвижимостью.

Рядовым вкладчикам хотелось бы знать также, кто будет держать ответ за бездарную банковскую политику, уплывшие неизвестно куда с их счетов деньги. Пока ни господин И.Сиротинин, ни учредители банка не взяли на себя ответственность за это.

С. БАРЬЯШ,

соб.корр.

г.Находка.

Одним из главных дел своей жизни Александр Григорьевич Платонов считает создание в 1994 году организации, призванной объединить приморских рыбаков. Не сразу, постепенно, но это у него вышло. Не слишком спешили объединяться крупные акционерные компании, а мелкие и средние хозяйства одобрили создание Ассоциации, поддержали ее. Им сегодня очень трудно, бывшим рыболовецким колхозам, береговым рыбозаводам, владельцам небольших морских участков, но в Ассоциации рыбохозяйственных предприятий Приморья они всегда найдут поддержку и взаимопонимание.

Гость “РП” сегодня - президент Ассоциации Александр Григорьевич ПЛАТОНОВ.

- Каково сегодняшнее положение вашего детища? Удовлетворены ли вы работой Ассоциации?

- На второй вопрос я сразу отвечу - нет. Ведь положительный ответ означал бы, что мы остановились, что все у нас хорошо. На самом же деле - все только начинается. Вот в прошлом году произошло очень важное для нас событие: слились в одно целое Ассоциация аквакультуры и наша. Процесс шел трудно, мешали амбиции, непонимание важности укрепления такой структуры, как наша. Возникла раньше не нужная конкуренция двух Ассоциаций, а рыбохозяйственные предприятия напряженно ждали, не очень-то понимали, что происходит на нашем “верху”. Это смутное время кончилось, слава Богу. И теперь Ассоциация - это сильный, единый и мощный организм, расправляющий крылья. Объединяет Ассоциация более 60 предприятий по всему краю (раньше, правда, было 80, но мы произвели чистку, отказались от фиктивных членов). С каждым из них ведется индивидуальная работа, стараемся помочь нашим членам в налаживании производства, в сбыте своей продукции.

- Каким образом, Александр Григорьевич? Ведь вы же не ведете коммерческую деятельность.

- Правильно, не ведем. Но при Ассоциации создана сбытовая фирма, наделенная такими правами. И вот она может содействовать тем, у кого еще не налажен маркетинг, кто не обзавелся покупателями рыбопродукции. Ее, кстати, некоторые поставляют в счет членских взносов. Ну нет, допустим, живых денег, чтобы вступить в наше сообщество. Не беда, оплатите продукцией.

- Какие именно взносы позволяют предприятию вступить в вашу Ассоциацию?

- Тут у нас строго индивидуальный подход. Одна сумма для малых предприятий, другая - для средних; для крупных, естественно, больше. Но вот для небольших рыбохозяйственных предприятий вступительный взнос - 1 000 долларов и столько же каждый год. Есть у нас также и специальные члены: страховые общества, банки, оценочные компании. Меня, например, очень радует, что специальным членом нашей Ассоциации стал такой крупный союз, как “Дальпроектрыбфлот”, объединивший все проектные силы Приморья (возглавляет его энергичный человек Н.Ф.Нескромнюк). И что заключены уже первые контракты на проектировку и строительство рыбацких судов.

- В свое время мы уже писали, что деятельность вашей Ассоциации, ее последовательная линия на оживление прибрежного промысла, заинтересовала очень авторитетную комиссию Гор-Черномырдин. Комиссия поддержала программу “прибрежки”. Чего удалось добиться на сегодняшний день?

- Начну с локального и показательного факта. Раньше иммиграционные службы США предоставляли российскому рыбаку не более 3-х суток для смены экипажа и передаче дел, чего явно не хватало. Теперь правительство продлило этот срок до 45 суток. Это - большое облегчение для наших рыбаков.

Комиссия, даже такая высокая, как Гор-Черномырдин, не дает денег, которые просто необходимы, чтобы могли подняться небольшие хозяйства. Но комиссия может рекомендовать банкам и фирмам вложить деньги (и, как правило, банки чутко прислушиваются к таким рекомендациям!) в российские проекты. Так вот, мы создаем лизинговую компанию, чтобы с ее помощью организовать строительство промысловых судов и передать их в лизинг судовладельцам. На сегодня другой формы обеспечить наших рыбаков судами просто нет. Поступили интересные предложения от американских, немецких фирм, да и от других компаний тоже. Все это делается с согласия и при участии администрации края. Разумеется, денег или судов мы у администрации не просим, она просто выступит гарантом наших лизинговых операций. И вот буквально на днях наш губернатор, председатель Думы Приморского края, вице-губернатор и наш вице-президент Ассоциации рыбохозяйственных предприятий Приморья вылетели в США решать конкретные вопросы. В том числе - и наши.

- Масштабные дела, впечатляющие планы. Но давайте отвлечемся на минуту от них. Как у вас складываются отношения с исполнительной властью? С районными администрациями?

- Если сказать одним словом - сложно. Но все-таки понимание мы находим. Главы районных администраций, например, г-н Усольцев в Тернее, Настевич в Лазовском районе готовы нам помочь. Они в силах облегчить налоговое бремя для тех же рыбозаводов, например, “Светлая”. Ему и Ассоциация помогла в трудное время - выделили ей беспроцентную ссуду, помогли в реализации рыбопродукции. В единой связке шли районная администрация и наша Ассоциация. И так, по-моему, должно быть везде. Только вместе мы сможем помочь подняться нашим рыбацким предприятиям. Районные администрации это отлично понимают, а вот если взять выше, так сказать, следующий этаж власти, то здесь все сложнее. Он, этот этаж, больше ориентирован на предприятия крупные.

Но вот нынче мы провели большой и детальный анализ деятельности нескольких наших предприятий в сопоставлении с крупными акционерными обществами типа БАМР, ВБТРФ, ТУРНИФ, ДБФ. Посмотрели мы, как и где реализуют свою продукцию? Как платят налоги? Результаты - поразительные. Вот, к примеру, квоты наши члены Ассоциации выбирают почти полностью, да еще и прикупают на стороне. До 90% рыбопродукции поставляют на внутренний рынок. А что - у крупных АО? Снижение выборки квот наблюдалось в ВБТРФ, у ТУРНИФа. Поставки рыбопродукции на внутренний рынок у них ничтожны. ТУРНИФ - 19%, БАМР - 24,5. В целом же крупные АО поставляли в Россию всего лишь 36% своей продукции. Я их за это не осуждаю - им надо как-то выживать. Но все же учитывать этот фактор тоже необходимо.

Самая же интересная ситуация произошла со сбором налогов. Члены Ассоциации, практически все, платят до 90% налогов (есть задержки, но небольшие и не у всех). А задолженность по налогам у крупных АО просто фантастическая. ВБТРФ - 80 млрд. рублей, БАМР - 40 млрд., ДМП более 900 млрд, Преображенская БТФ - 80 млрд., ТУРНИФ - 7 млрд. (Все это цифры в старых рублях и за прошлый год). Вот такие цифры мы представили в краевую админситрацию, и снова при дележе квот было отдано предпочтение не тем, кто платит налоги и выполняет ряд других предписаний, а крупным АО, хроническим неплательщикам налогов.

- Слышал, что Ассоциация и ее члены тратят большие суммы на научные разработки.

- Да, с наукой мы работаем в тесном контакте, иначе я и не мыслю деятельность Ассоциации. А вот цифры, отражающие степень этих контактов. В 1995 году, когда мы только начинались, на научные разработки было затрачено 302 млрд. рублей, в 1996 году эта сумма возросла и составила уже 1 млрд. 363 млн. рублей. В прошлом же году она почти удвоилась, 2 млрд. 165 млн. И еще об одной стороне деятельности Ассоциации мне хотелось бы вам рассказать. Это - благотворительность. Она прослеживается тоже с начала, с 1995 года, когда наши предприятия затратили на благотворительность 192 млн. рублей. В 1996 году уже 399 млн., а в первой половине прошлого года - 327 млн. За весь же прошлый год будет затрачено на благотворительные цели около 500 млн. рублей.

Мне хочется подчеркнуть одну немаловажную деталь. Все члены Ассоциации, так сказать, горбом заработали свою собственность. От государства они не получили ничего. И никого не грабили, ни на ком не наживились. Сегодня же настал такой момент, когда от хищничества в морях, люди перешли к цивилизованному хозяйствованию. Фирма “Прибой”, например, член нашей Ассоциации, может позволить себе пересадить морского ежа с плохой на хорошую кормовую базу. Когда морская ферма Золотовой в Посьете может расширить свое хозяйство по выращиванию спада морского гребешка. И мне приятно, что многие члены Ассоциации чувствуют себя уверенней, сильнее. Они знают, что их интересы будет твердо отстаивать Ассоциация. Вплоть до обращения в суд.

- Разве есть в этом необходимость?

- Вполне может быть. Взять тот же вопрос по квотам, по приоритетам, по социальным гарантиям. Конечно, одному скромному хозяйству не по силам тягаться с государством. А вот Ассоциации это уже по силам. Она же может создать и общественное мнение. Мы также хотим наладить тесные контакты с краевой Думой по обеспечению деятельности рыбаков прочной законодательной базой. И считаю, многие думцы нас поддержат и нам помогут.

Итак, Ассоциация рыбохозяйственных предприятий Приморья набрала силу, расправила крылья, объединила множество различных предприятий, ферм, рыбозаводов и бывших колхозов. За ней - будущее в освоении берега, в программе прибрежного промысла. И кто знает, может быть в следующем XXI века она станет главной ударной силой рыбохозяйственного комплекса Приморья.

Беседу вел С. ШТЕЙНБЕРГ.

Тревожная обстановка сложилась к середине марта в Охотском море. Но не из-за погоды, даже не из-за ледового наступления на рыбаков. А из-за радиограммы N501, поступившей из Москвы, из департамента по рыболовству. Впрочем, предоставим слово самим рыбаком с БМРТ “Мыс Лопатка”.

“Экипаж траулера возмущен позицией депатамента по рыболовству в вопросе использования сырьевых ресурсов Дальнего Востока… Прошло всего два месяца с начала зимней минтаевой путины в Охотоморье, но все лимиты, которые итак урезаются рыбакам из года в год, как Москва разрешает нескольким крупным предприятиям (ТУРНИФу, “Суперу” и другим, ловить в счет лимитов края. Эти предприятия фактически не поставляют рыбопродукцию в Россию, по каким-то темным непонятным причинам в ущерб всему российскому флоту объявляется олимпийская система. Более того, в случае невыборки лимитов в Охотском море иностранным флотом им надо добавить квот в следующем году”.

Прервемся здесь и уточним ситуацию. Обеспокоенность рыбаков вполне понятна. Крупнотоннажные суда, “голубые” траулеры берут по 120-150 тонн рыбы. Среднетоннажные - по 30-40 тонн. Первые быстро вычерпают и рыбу, и лимиты края, а ни хабаровчане, ни сахалинцы и камчатцы свои квоты, естественно не уступят.

- Если Москва не отменит свое решение, - говорит мне специалист из крайрыбакколхозсоюза, - но к 1 апреля нам будет нечего делать. Средний флот просто остановится, а ведь предприятия затратили огромные деньги на его выставление, рассчитывают на этот флот. Мы ведь уже выбрали 46% своих квот.

В Охотском море работает сейчас 54 иностранных судна. Показывают они просто смешные цифры добычи - по 1000, по 1300 тонн рыбы в сутки. Но всех. Рыбаки не верят в них и полны возмущения, зная мощь иностранных траулеров. Результаты явно занижаются, и это происходит каждый день.

Вернемся теперь к радиограмме с БМРТ “Мыса Лопатка”. Экипаж его вносит конкретные предложения, которые, мы надеемся, будут услышаны в правительстве, в департаменте по рыболовству. Вот их суть.

1.Отменить олимпийскую систему выбора лимитов по Охотскому морю, введенную РДО N501 господином Дементьевым.

2.Предприятиям, выбравшим свои квоты, перейти в другие районы промысла. Решать проблемы своих лимитов с помощью прямых переговоров и на коммерческой основе.

3.Остаток невыбранных лимитов оставить на четвертый квартал года.

4.Прекратить разграбление рыбных ресурсов России, вывести иностранный флот из Охотского моря. Быть, наконец, хозяином в своих морях и думать не только о сегодняшнем дне, но и о том, что мы оставим своим детям.

5.Принять соответствующие законы по рыболовству и охране рыбных ресурсов.”

Рыбаки траулера с гневом и болью радируют о том, что рыбацким предприятиям Дальнего Востока, стоящим на грани краха, надо дать возможность выжить. Они выражают недоверие действиям и решениям департамента по рыболовству в самых главных его функциях - распределения лимитов и сохранности рыбных ресурсов.

Любопытно, что позицию большинства рыбаков, нашедшую отражение в радиограмме с борта БМРТ “Мыс Лопатка” разделяют и в “Дальрыбе”, и в администрации края. Но Москва в очередной раз решила по-своему, а точнее, по-старинке, хотя вся обстановка изменилась кардинально.

Только этого еще не осознают в столице, чем вносят раздражение, боль и даже отчаянье в сердца тысяч рыбаков Дальнего Востока.

С. ШТЕЙНБЕРГ.

Редакция “Рыбака Приморья” возвращается к своей старой, начатой еще в 80-х годах акции “Наш берег” не случайно. Дело в том, что в конце 90-х годов программа развития прибрежного рыболовства обрела новое, мощное звучание. Над этой программой серьезно работает администрация края и комитет по рыболовству, к ее развитию привлечены ученые и специалисты, наши рыбохозяйственные предприятия всех форм собственности. Но особенно много сделано в этом направлении Ассоциацией рыбохозяйственных предприятий Приморья.

С момента ее создания в 1994 году Ассоциация последовательно и настойчиво занималась “прибрежкой”. Поэтому сегодня мы представляем слово президенту Ассоциации Александру Григорьевичу Платонову. Интервью с ним и открывает рубрику “Наш берег”.