В нынешнем году, столь богатом на всяческие морские катастрофы и приключения, случилась еще одна неприятность.

19 мая буксир “Строгий” из города Большой Камень тащил баржу ПМП N 4-8 с грузом леса. В Японском море и баржу и буксир прихватил сильный циклон. Баржа в результате перевернулась, моряки, сопровождавшие ее, успели попрыгать в воду, никто не пострадал. А буксир “Строгий” принял всех пятерых моряков из холодной купели.

Что же касается баржи со 357 тоннами леса, то она благополучно дрейфует себе в открытом море в перевернутом виде. И теперь перед моряками стоит серьезная и трудновыполнимая задача - привести эту баржу в какой-нибудь близлежащий порт. Ведь она, эта несчастная баржа, представляет серьезную угрозу для всех судов, идущих по этому маршруту. Особенно - ночью. Может, японцы помогут: лес-то для них предназначался.

С. ДМИТРИЕВ.

Как известно, председатель краевой думы В.Ведерников поменял пребывание в законодательной власти на исполнительную, правда, в несколько другом масштабе: он избран главой Уссурийской объединенной администрации. А освободившееся кресло занял проигравший на выборах в Уссурийске Николай Литвинов. Вот такая неожиданная рокировка. Он был избран новым председателем краевой думы по предложению депутата Юрия Диденко. Коллеги решительно поддержали его (18 голосов “pа”).

А до этого момента интрига завязывалась круто. На сессии и.о.губернатора В.Дубинин предложил возложить исполнение обязанности председателя на Н.Крецу, только что проигравшего выборы мэра в Находке. Крецу собрал 6 голосов. К удивлению многих, свою кандидатуру выставил и экс-председатель И.Лебединец, недавно восстановленный по суду в должности вице-губернатора. Его поддержали 4 депутата.

У НИХ. А У НАС?
ИКРА ПО-ЧЕРНОМУ

Как и ожидалось, своего официального мнения комиссия, расследующая причины гибели пограничников Каспийского погранотряда, пока так и не высказала. Но с тем, что основная версия - “икорная”, здесь согласны все. И сами пограничники, и местные жители.

Корреспондент решил проверить, насколько она соответствует действительности, и отправился “за товаром”. На базаре, как и ожидалось, не было ничего вкуснее кильки и чего-то типа минтая. Покрутившись туда-сюда, решил пойти в город.

Всем встречным я задавал один и тот же вопрос: “Скажите, где у вас можно купить икры”? Результат оказался совершенно неожиданным. Первая женщина, вовсе не старовго возраста, услышав, чего я желаю, тут же прикинулась глухонемой и быстренько прошла мимо. Десятилетний пацан глянул, как на сумасшедшего, и так припустил в сторону, словно увидел на голове у незнакомца рога, а сзади - длинный хвост. Благообразный дедушка, торговавший в ларьке сигаретами и жвачкой, так резко захлопнул окошко, что только хорошая реакция спасла пальцы автору этих строк…

После получаса бессмысленных скитаний я решил изменить тактику. Подошел к явно обкуренному пареньку и поинтересовался, где и почем можно купить анашу. Буквально после пяти минут трепа стали известны две квартиры, условный стук, цена, количество и качество “дури”.

Поблагодарив клиента, задал ему последний вопрос: “Слушай, а где бы мне немного икорки купить?” Несчастный наркоша выронил изо рта чирик, вскочил и, поковылял прочь.

Еще примерно через полчаса фортуна решила все ж таки повернуться лицом. На миниатюрном базарчике женщина, торговавшая помимо импортных сигарет с пивом еще и вяленой рыбой, не бросилась прочь (куда же убежишь от товара?) и под мощным давлением “придурка, решившего найти неприятностей себе на ж…” (цитата дословная), поведала, что надо пройти два квартала, свернуть в подвортню, выйти на соседнюю улицу и там найти магазин “с такими большими витринами. Там найди директора и с ним потолкуй. К продавщицам не приставай, все равно ничего не скажут”.

Снабженный подробной инструкцией, корреспондент пошел на явку. Все оказалось так, как и сказала инструкторша. На прилавках магазина выбор был совсем не богат. Правда, осетринка все же присутствовала, причем совсем недорогая. Продавщиц было две, то есть ровно в два раза больше, чем покупателей. На просьбу позвать хозяина одна из девушек оглядела меня снизу вверх, особое внимание уделив оттопыренному карману куртки. (Там на самом деле из оружия был только фотоаппарат “мыльница”). И безропотно пошла в подсобку. Минуты через три появился хозяина. Поджарый тип, лет на десять меня постарше. Золота на нем было, как гирлянд на хорошей новогодней елке.

- Что надо?

- Поговорить.

- Говори.

- Может, пройдем к тебе.

- Большой разговор?

- От тебя зависит. Думаю, на несколько сот тысяч.

Тот же взгляд на оттопыренный карман. Секундное размышление.

- Проходи.

Дальнейший разговор - в его кабинете.

- Мне сказали, ты можешь помочь икоркой разжиться.

- А кто сказал?

- Ветер нашептал.

- Не знаю, кто ты, но даже если мент, то икры у меня все равно нет. Но помочь могу. Иногда ребята знакомые предлагают. А много надо?

- Да нет. просто дочку побаловать.

- Килограмм возьмешь?

- Почем?

- 320 штук.

- Дорого.

- Ищи дешевле.

- Ладно. А тара?

- Будет в запаянном пакете.

- Годится.

- Приходи сегодня к девяти сюда же.

В девять вечера встреча не состоялась. К этому времени вокруг магазина стояло три машины с крепкими ребятами. Беседовать с ними не хотелось, тем более, что место было довольно темное. А потому предпочел незаметно ретироваться.

На следующий день удалось поговорить со знающими людьми. Они и рассказали, почему в солнечном Дагестане, расположенном на берегу Каспия, купить черную икру гораздо сложнее, чем анашу.

Как оказалось, вся добыча икры давно и плотно контролируется мафией. Причем одним кланом, лидер которого - далеко не последний человек в политической пирамиде республики. Икра на сегодняшний день - единственный конкурентоспособный товар, который производится в республике. Уходит она в соседние южные страны. А потому каждый, кто добывает это “черное золото”, платит за право выхода в море (минимум три миллиона за одно суденышко размером чуть больше обыкновенного катера). И кроме того, обязан продавать ее только своей “крыше”. В случае ослушания виновник наказывается самым суровым образом. Потому и невозможно купить икру ни в Каспийске, ни в Махачкале. Как говорится, все идет чисто на экспорт.

Кстати, у местных правоохранительных органов есть данные, что немалая часть икры обменивалась на оружие, шедшее в Чечню. Пограничники же этому мешали, и причем очень интенсивно. А потому версия о том, что чеченцы были очень заинтересованы в этой контрабанде и помогли своим коллегам из Дагестана, рассматривается как основная. Вот только доказать ее пока невозможно. Все, кто хоть что-нибудь знает, молчат. Тротила здесь хватит, чтобы накинуть платок не на один роток.

Когда приехал из командировки домой, домашние спросили, видимо, в шутку: “А где же икра?” Достал маленькую баночку, купленную уже в Москве. Слишком ярко запомнился взорванный “за икру” дом, где жили командиры некупившихся пограничников. Закусывая зернистой за праздничным столом, может, и вы вспомните, что за икорку заплачено сполна не только рублями, но и жизнью.

А. БЕЛОНОВСКИЙ.

“МК”.

Интересную байку вспомнил в “МК” Андрей ЯХОНТОВ.
ВОЛОСЫ ДЫБОМ

Юрий Семенец рассказал, как первый секретарь Приморского обкома КПСС Гагаров пришел к парикмахерше. Она, подстригая его, спросила:

- А правда, что по дороге в Японию у нас остановился Брежнев?

- Правда, - ответил подстригаемый.

- А правда, что у нас пролетом погостил Шеварднадзе?

- Правда, - ответил Гагаров.

- А правда, - спросила она, - что по пути в далекое зарубежье нас посетил Андропов?

- Да, это правда, - подтвердил Гагаров. Но не мог при этом скрыть раздражения. - Только тебе-то до всего этого какое дело?

- Мне - никакого, - сказала парикмахерша. - Но когда я произношу эти фамилии, у вас волосы поднимаются дыбом, мне удобнее стричь…
НА БЕЗРЫБЬЕ И ТРЕСКА - ТАРАНЬКА

В Хорватии королем стола был и остается бакалар - крепко просушенная и просоленная треска, ввозимая в основном из Скандинавии. Стоит она довольно довольно дорого - 20-25 долларов за килограмм. Свежую форель, для сравнения, можно купить почти в любом рыбном магазине за 6-7 долларов. Но без трески немыслим рождественский стол, вот и раскошеливается народец.

Так вот, эту треску три дня размачивают в холодной воде. Затем варят, потом тщательно очищают от косточек и чешуи. Далее рыбу заворачивают в тряпочку и начинают отчаянно колотить молотком для отбивания мяса. Отдельно варят картошку в мундире, чистят и режут круглыми ломтиками. Из них на противне выкладывают слой, на который кладут размочаленную рыбу, посыпают чесноком и поливают оливковым маслом. И так - слой за слоем. Некоторые хозяйки добавляют еще сметану или майонез, лаврушку, укроп, зеленый салат, соленые огурцы или моченые яблоки. В конце концов весь этот хорватский “расстегай” отправляют в духовку и запекают. Вкус у трескового пирога довольно своеобразный, но местное население его уважает.

“К.П.”

У Федора Конюхова есть мечта совершить еще одну кругосветку, сделав сразу три оборота вокруг земли. Но для этого нужна хорошая яхта. Федору приглянулась яхта швейцарского шкипера Пьера Фельмана. Наш земляк надеется, что сговорится со швейцарцем по цене этого спортивного судна. Пока же Фельман запросил за нее 500 тысяч долларов.

Новый год Федор намерен начать с восхождения на высочайшую африканскую вершину - Килиманджаро.

С. БАРЬЯШ.

Мы уже рассказывали, что на состоявшейся в Сеуле ежегодной российско-южнокорейской сессии по проблемам экономического партнерства неожиданно выяснилось: наш вклад в процветание Страны Утренней Свежести гораздо весомей того, что мы от нее имеем сами. Парадокс? Безусловно, если учесть, что мы рассчитывали на обратное или хотя бы на паритет. Что же тому помешало и мешает сегодня, что делается нами хотя бы для того, чтобы выравнять эту ситуацию и заставить в дальнейшем доллар работать на себя? Об этом в беседе с нашим корреспондентом рассуждает руководитель представительства “Дальрыбы” в Республике Корея Виталий Лушников.

- Не стоит класть наши отношения на чаши весов, чтобы узнать, кто кого тяжелее. Тогда можно прийти к выводу: а зачем нам это нужно? Такой посыл в принципе неверен. А как иначе развивать добрососедство, закреплять то полезное, что было достигнуто нами за последние годы? Было бы глубочайшей ошибкой не воспользоваться теми экономическими возможностями, что дает нам углубление связей с ближайшим соседом. Да вы о них сами хорошо осведомлены. Особенно в области рыболовства. Это факт: наша рыбная промышленность полностью переориентировалась на южнокорейский рынок. Почему? Потому что там дешевле судоремонт, там мы практически без проблем осуществляем снабжение и агентирование флота, его техническое перевооружение. Там наши моряки чувствуют себя более уверенно, нежели в других странах АТР. А главное - созданы отличные предпосылки для дальнейшего сотрудничества.

Однако кое-что все же и настораживает. Например, вечные ссылки наших партнеров на некую российскую нестабильность, которая якобы отпугивает их от финансовых вливаний. Помилуйте, господа, как можно равнять ваши нам 70 миллионов долларов с нашими вам - полутора миллиардом! Это лишь официальная цифра, да и то по линии исключительно рыбных поставок. А сколько денег оседает еще от турбизнеса, от проживания на корейской территории наших моряков, “челноков” и т.д. и т.п. - наверняка сотни и сотни миллионов. Мы ведь тоже кое-что замечаем: там, где на улицах Пусана стояли небольшие лавчонки, нынче строятся современные магазины и рестораны, а вчерашние лоточники превращаются в крупных бизнесменов, которые в основном разбогатели и богатеют на российской рыбе. Рыба - это основа подъема жизненного уровня корейского населения, новые рабочие места. А наш бич - ширящаяся безработица, спад производства и ваши неисполненные обещания вместо дела. Вот это недопонимание как раз и беспокоит. Выход здесь один: надо в корне пересматривать такую политику. И тут без помощи корейского правительства, вероятно, не обойтись. В чем она может заключаться? Вариантов много. Один из них - поддержка своих предпринимателей, инвестирующих нашу экономику, в вопросах выделения им государственных льгот, оказания определенной страховой поддержки, чего пока не видно.

Конечно, есть ряд фирм, крупных компаний, с которыми дальневосточные рыбаки ищут и находят общий язык. Их опыт помогает нам эффективно решать проблемы реализации рыбопродукции, уверенно ориентироваться в определенной ценовой политике. У нас накоплен целый банк данных по ведущим корейским предприятиям, их финансовому положению и надежности, и этими знаниями мы щедро делимся с нашими российскими коллегами по внешнеэкономическим связям. Это крайне необходимо. Ведь сколько бывает случаев, когда дальневосточники отгружают в портах Южной Кореи рыбопродукцию, а потом годами судятся с ее покупателями, чтобы получить вырученную валюту. Причина - обыкновенное незнание партнеров, чего можно было бы избежать, имея о них нужную информацию.

Но хотелось бы большего. Часто ремонтироваться на корейские верфи нас гонит кризис неплатежей. В то же время на Дальнем Востоке создан могучий производственный потенциал по судоремонту, который почти не используется. Я хорошо помню Приморское судоремонтное объединение - крупнейшее тогда в Союзе. Сегодня оно влачит жалкое существование. Но решить сегодня эту шараду только на региональном уровне, считаю, пока невозможно. Вот где пригодились бы наши совместные наработки. Нужны решения на правительственном и межправительственном уровне, чтобы наш судовладелец ремонтировался дома, а не за рубежом. И покуда такого решения нет, мы вынуждены огромные суммы денег оставлять за границей, куда и уходит большая часть добытой нами рыбы.

Тут, кстати, есть еще один подводный камень. Это так называемый бербоу-чартер, когда суда покупаются за рубежом и до своего полного выкупа по сути работают на чужого дядю. Подобными приобретениями занимаются сейчас многие рыбацкие компании. Сахалинцы, например, купили пароход немецкой постройки в рассрочку платежей на десять лет с ежегодной выплатой очередного взноса. Представляете, какое это финансовое бремя? И вдруг выясняется, что из-за каких-то финансовых трудностей покупатель не в состоянии сделать такой взнос. И вот уже три сахалинских судна проданы с аукциона и отправились к новому владельцу в Новую Зеландию. Причем, это не исключение из правил, а скорее правило - российский флот уверенно редеет. Думаю, государство вполне могло пойти на небольшую жертву, сконцентрировав закупленный флот в своих руках и полностью расплатившись за него. Тогда бы и наша рыба не уплывала за кордон, а шла на российский рынок.

Я это говорю к тому, что такое взаимодействие необходимо на всех уровнях - и внешнеэкономического партнерства, и государственной политики в нем. Увы, чаще приходится констатировать упущенные возможности. Возьмем тот же “Дальрыббанк”. На сессии, о которой вы упомянули вначале, возник разговор об открытии его филиала в Сеуле или Пусане. Но сколько сразу появилось возражений! Первое условие: банк должен входить в список крупнейших в мире. Однако в то же время в Сеуле открылось отделение филиппинского банка, которого и близко нет в том пресловутом реестре. А в Москве начал работать филиал южнокорейского “Чехом-банка”, по рейтингу никак не вытягивающего до элитного. Наши аргументы здесь таковы: давайте работать на равных, без оглядок на авторитеты. Эту точку зрения я намерен отстаивать на всех переговорах. Но было бы еще лучше, если бы мы нашли тут поддержку у нашего посольства в Республике Корея. Представитель Президента в Приморье Владимир Игнатенко направлял по этому делу специальное послание нашему послу Кунадзе, однако оно осталось без ответа. Как, впрочем, и мои попытки пробить вопрос в этом представительстве российского МИДа.

Ну а в заключение - об одной интересной идее, которую вместе с генеральным директором “Дальрыбы” Юрием Ивановичем Москальцовым сейчас вынашиваем. Речь идет о создании нашего первого СП на южнокорейской территории. У нас в крае такие есть. Но почему только у нас? Специалисты полагают, что куда выгодней разместить такую дочернюю фирму именно там. Это же лучший инструмент для более интенсивного сотрудничества! Между прочим, мы уже получили здесь поддержку нашего губернатора и сочли нужным сказать об этом на сессии. Идею как будто приняли. Но для ее реализации, понятно, требуется время. Не думаю, что много - в ближайшие дни я выезжаю в Южную Корею с единственной целью: принципиально решить этот вопрос. Чтобы в этом году - а он наступил - первое совместное российско-корейское рыбацкое предприятие утвердилось на корейской земле.

В. ЧАРСКАЯ.