Завершается минтаевая путина в Охотском море. И у предусмотрительных рыбацких начальников уже сейчас “болит голова”: куда направить и чем занять многочисленный траловый флот. На последнем заседании Дальневосточного научно-промыслового совета, состоявшемся в начале апреля в Москве, выход вроде бы найден. Телеграммой начальника Департамента по рыболовству М.В.Дементьева N995 от 16 апреля с.г. рыбопромысловому флоту разрешено вести лов преднерестовой охотской сельди тралами в счет собственных годовых квот предприятий. Промысловые же квоты с прошлого года стараниями специалистов ТИНРО-центра заметно увеличены и в сумме составляют без малого 400 тысяч тонн.
Но, к сожалению, найденное решение проблемы далеко от оптимального и, к тому же, может сослужить рыбакам плохую службу. Суровые ледовые условия северной части Охотского моря, сложившиеся в этом году, наверняка не позволят вести эффективный промысел сельди среднетоннажному флоту. Да и крупнотоннажники получают весьма ограниченный маневр как по доступной акватории, так и по срокам. Созревающая сельдь уже сейчас начинает активно мигрировать к нерестилищам. Проскочив под ледовыми полями в традиционно образующуюся прибрежную полынью, она полностью выйдет из зоны возможного облова. Под открытой водой останутся только косячки мелкой незрелой сельди, которые несколько позднее покидают места зимовок на свалке глубин. Возникает опасение, что в какой-то мере промысловый пресс, предназначенный для сельди старших возрастов (9-10 лет) - а таких, “перезревших”, в ближайшие год-два выбывающих по старости рыб сейчас большинство в нерестовом стаде - ляжет на немногочисленную молодь поколений 1990-х гг.
Предвосхищая сложившуюся обстановку, объединенный Дальневосточный сельдевый совет ТИНРО-центра в конце ноября 1997 г., с учетом прогноза ледовитости Охотского моря, заметно превысившей среднемноголетний уровень, не рекомендовал проведение тралового промысла преднерестовой охотской сельди. В учет также принималось, что сельдь в период, непосредственно предшествующий нересту, становится очень чувствительной ко всякого рода техногенным шумам, неизбежно сопровождающим траловый промысел, и к гидроакустическим сигналам судовых эхолотов. В экспериментах установлено, что такие воздействия могут вызвать даже гибель эмбрионов еще в материнских ястыках и остановку дальнейшего развития икры. К тому же сельдь весеннего тралового лова, по сути, является малоценным сырцом, не дотягивающим по кондициям ни до экспортной нерестовой, ни до жирной нагульной. Специалистами ТИНРО-центра и Магаданского филиала ТИНРО планировалось провести только небольшую экспедицию силами 2-3 судов по изучению биологического состояния и выяснения спорных вопросов структуры нерестового запаса охотской сельди. Коротко эти спорные вопросы можно сформулировать так: существует ли отдельное “ионо-кашеварское стадо”, для которого рыбаки в былые годы высокой численности сельди требовали отдельного квотирования.
Таким образом, условия нынешней весны складываются не в пользу промысла преднерестовой охотской сельди, не говоря уже о серьезности негативных последствий, которые крупномасштабный промысел может оказать на ее предстоящий нерест. Рыбопромысловые предприятия, которые сделают на него ставку, могут оказаться в убытке. Не хотелось бы, чтобы рыбаки, обжегшись на охотской сельди весной, исключили ее из списка приоритетных для себя объектов на весь текущий год. В этом году предстоит освоить рекордную для последних лет квоту вылова охотской сельди. Хотелось бы подчеркнуть, что управление рыбными запасами как раз и состоит в том, чтобы выловить величину не больше, но и не меньше допустимого улова, установленного наукой. Вылов осенью хотя бы 300-350 тысяч тонн жирной сельди за счет старшей части нерестового стада поддержит эксплуатируемую популяцию в динамичном состоянии, способном обеспечить ее расширенное воспроизводство в будущем.
В. РАДЧЕНКО,
зам. директора ТИНРО-центра, к.б.н.
