Имя Вячеслава Петровича Шунтова хорошо известно рыбакам Дальнего Востока. Великолепный ученый, автор множества книг, монографий и научных работ, он никогда не замыкался в стенах лабораторий. Его лаборатория - весь Тихий океан. Его прогнозы всегда неожиданны и смелы - порой, не только для рыбаков, но и для своих коллег-ученых.
Шунтова всегда отличала четкая гражданская позиция, которую он отстаивал решительно и смело. Даже если она расходилась с мнением властей.
Сегодня Вячеслав Петрович выступает в “РП” со статьей, имеющей принципиальное значение для настоящего и будущего рыбного промысла в дальневосточных морях. Мы считаем, рыбакам будет интересно и полезно послушать мнение авторитетного ученого.
ЧТО ЖДЕТ РЫБАКОВ ЗАВТРА?
ИЛИ О СОВРЕМЕННОМ СТАТУСЕ БИОЛОГИЧЕСКИХ РЕСУРСОВ ОХОТСКОГО МОРЯ
Охотское море - главный рыбопромысловый бассейн России. Это не преувеличение, ибо по объему и ассортименту биологических ресурсов у нас нет ему равных.
Много внимания изучению этого моря уделяет и рыбохозяйственная наука, однако, при оценках ресурсов и прогнозирования уловов не так уж редко бывают ошибки. Причин здесь несколько. Это: сложность природных процессов, недостаточная квалификация многих специалистов и новый фактор последних лет - разобщенность усилий различных региональных подразделений ТИНРО-центра (суверенизация и сепаратизм коснулись и науки!). Сейчас делаются некоторые попытки ослабить влияние последнего фактора. В связи с этим здесь, во Владивостоке, было разработано несколько пятилетних программ комплексного изучения биоресурсов дальневосточных морей, и одна из них посвящена Охотскому морю. В объдинительном плане, кроме научной идеи (принципы популяционной биологии и экосистемные начала), эти программы предусматривают интеграцию усилий различных подразделений рыбохозяйственной науки Дальнего Востока.
Своего рода репетицией такой интеграции послужила проведенная под моим руководством комплексная экспедиция в Охотское море 1997 г. на четырех судах (2 - от Владивостока, 1 - от Магадана, 1 - от Сахалина). Осенью прошлого года я уже писал в “Рыбаке Приморья” о результатах работ экспедиции по изучению пелагических сообществ. В прикладном отношении особенно важным оказались данные по сельди и минтаю. Экспедиция подвела черту под четырехлетним спором с сельдевыми специалистами о величине ресурсов сельди. Благодаря новым данным мне удалось обосновать значительное увеличение квот по вылову сельди. Правда, меня впоследствии очень удивили два момента. Во-первых, странными выглядели сетования некоторых рыбных руководителей о том, что из-за обилия сельди упали на нее цены; во-вторых, дополнительные квоты по сельди преподносились в печати как добрый жест Москвы.
Внесла экспедиция и ясность с состоянием запасов минтая. Стало очевидно, что и дальневосточные, и московские минтайщики завышали промысловые запасы минтая, но недооценивали обилие в стаде молоди (это урожайные поколения). Я уже писал, что запас крупного минтая в Охотском море к концу года понизился в 2,5-3 раза по сравнению с тем, что было несколько лет назад. Все, что сейчас происходит на промысле минтая, подтверждает оценки комплексной экспедиции.
Минтай, конечно, сохранит свое приоритетное значение в промысле и в последующие годы, но при ограниченном остатке в стаде старших рыб подрастающие урожайные поколения смогут обеспечить лишь приличный минимум его промысловых ресурсов. Из этого следует, что ежегодно будут иметь место напряжение на промысле, взаимные обиды и антагонистические споры, например, могут ли в минтаевой путине быть задействованы сверхмощные “супера”. С биологической точки - зрения все равно, чем и как взята квота. Но здесь на все сто - вопрос политики и экономики. Поэтому, напомню, заявления некоторых рыбных руководителей, которые “голубыми кораблями” собирались “пахать” голубую океаническую целину, а не наши моря, вычерпают их в момент, а что - дальше?
К сожалению, будет и временный спад в запасе сельди, ведь ее скопления сейчас состоят в основном из крупных престарелых рыб, а за ними урожайных поколений пока не видно. Кстати, на мой взгляд, слабое пополнение сельди - это результат размножения с 1994 г. чрезмерно большого количества ее производителей (наглядно видна работа экологического фактора плотности). Их нужно было разреживать промыслом, начиная именно с 1994 г.
Описанная здесь ситуация с двумя массовыми промысловыми объектами основательно осложнит рыболовство в предстоящие годы. В связи с этим вновь уместно вернуться к идее многовидового рыболовства. С этих позиций особое значение имеют результаты экспедиции 1997 г. по изучению донных сообществ Охотского моря. Здесь также удалось многое пересмотреть и буквально на днях мною закончены обоснования дополнительных квот по ряду донных объектов. Они, эти квоты, выше, чем это предполагалось специалистами, “сидящими” на конкретных объектах. В том числе и ресурсы черного и белокорого палтусов, камбал, терпугов, креветок, и морских ежей и даже камчатского краба. После прохождения “московских стадий” эти обоснования уже весной должны дойти до рыбаков. Конечно, сам факт получения таких данных приятен. Но не все так хорошо и в донных сообществах Охотского моря. Все 80-е и 90-е годы недолавливалась в наших морях треска. Ее было очень много, но, к сожалению, ресурсы этого вида по естественным причинам начали снижаться. Да и вообще для воспроизводства всех тресковых предстоящие годы не будут особенно оптимальными.
Идея многовидового рыболовства особенно привлекательна для прибрежного рыбного хозяйства, так как ее экологической сутью является “много по малому”. Именно многочисленным мелким флотом можно освоить не очень массовые, но многие объекты рыб и других гидробионтов. Однако многовидовое рыболовство - это не только распределение промысловых нагрузок на все составные части биологических ресурсов - массовые и немассовые. Это еще и управление ресурсами, т.е. более высокая функциональная категория рыбохозяйственных дел. Что здесь подразумевается? Например, промысел китообразных и тюленей, которого сейчас почти нет. С одной стороны - это обычная добыча с целью получения пищевой и технической продукции. С учетом экономических факторов большой промысел этих животных заглох и он, наверное, рыбакам невыгоден. Но в том же Охотском море обитающие в большом количестве морские млекопитающие ежегодно потребляют рыбы и беспозвоночных не меньше, чем берет промысел. Следовательно, промышляя морского зверя, можно иметь и дополнительное сырье, хотя это, наверное, не всегда экономически выгодно, но зато при этом “освобождается” изрядное количество несъеденных тюленями и китами ресурсов рыб и беспозвоночных. Выгода - налицо.
Комплексная экспедиция к уже имеющимся на этот счет экосистемным данным получила новые, не менее интересные. Так, было показано, что различные виды рыб (треска, крупный минтай, бычки и пр.) ежегодно потребляют креветок и молоди крабов в весовом выражении в десятки раз больше, чем вылов этих объектов рыбаками. Еще один пример такого рода. В последние 15 лет произошла вспышка численности мелкого вида камбал - сахалинской лиманды. Рыбаки должны знать эту камбалу по прилову при пелагических тралениях на минтаевой путине в Охотском море. Сейчас она самая массовая из камбал Охотского моря, но специализированного промысла камбалы из-за ее малых размеров нет. В то же время она потребляет много пищи, уменьшая кормовую базу более ценных видов камбал и других рыб.
Имея в виду эти и другие аналогичные примеры, с позиций управления ресурсами целесообразно путем направленного промыслового воздействия иметь такую структуру природных сообществ, при которой достигается наиболее оптимальный с хозяйственной точки зрения промысловый результат. Но кто хотя бы немного знаком с рыбным хозяйством, конечно, понимает, что это лишь голубая мечта. Да, честно говоря, я не очень и верю в большие созидательные начала современных рыбных начальников и организаторов. В прошлой системе они гнали план валом, а сейчас, не заглядывая дальше года вперед, стараются лишь снять дорогую “пенку” с ресурсов, и поскорее продать квоты в соседние страны. И особенно меня поражает неутихающие стенания на тему, как все плохо и трудно. При этом не всегда можно понять: что же нужно рыбакам. Одни, к примеру, за олимпийскую систему на промысле, другие против, одни за централизацию и восстановление Минрыбхоза, другие против “руки Москвы” и т.д., и т.п.
Ясно, что сейчас нелегко, но объем хныканья, по-моему, неадекватен реальным трудностям. Впереди их будет больше, и многие из них будут исходить от природы, т.е. от состояния ресурсов.
В небольшой статье невозможно сказать обо всем. В заключение лишь подчеркну три очень важные, с моей точки зрения, задачи организационного плана. В свое время рыбаки сами разбомбили рыбацкий штаб Дальнего Востока - Дальрыбу. Ее нужно восстановить. При этом с реальными властными и координационными полномочиями. Далее: так строить и планировать на годы вперед свое развитие, чтобы принцип “много помалу” стал реальностью в делах. И наконец, словом и делом поддерживать владивостокскую рыбохозяйственную науку. Рыбаки нас бросили, не понимая следующее. Если рухнет владивостокский институт системы ТИНРО-центра, наши коллеги из других отделений институтов “спрячут” ресурсы в северных водах дальневосточных морей, и приморские рыбаки будут получать квоты лишь по остаточному принципу, т.е. по низкой планке. Не заботиться о науке, не вкладывать в нее деньги - себе дороже обойдется рыбакам. И не только тем, что работают в крупных АО, но и небольшим рыбацким предприятиям. Что ловить будем, друзья?
В.ШУНТОВ,
главный научный сотрудник ТИНРО-центра, д.б.н., профессор, действительный член РАЕН.
