История отношений России и Японии в ХХ веке складывалась непросто. Достаточно напомнить, что на протяжении немногим более 40 лет (1904-1945 гг.) Япония и Россия 4 раза воевали: в 1904-1905 гг. в Манжурии, в 1918-1922 в Сибири и Приморском крае, в 1939 году на реке Халкин-Гол и озере Хасан и наконец - в 1945 году во Второй Мировой войне. Россия всегда стояла на пути агрессии Японии на Азиатском континенте, и в этой связи японское правительство рассматривало Россию как потенциального противника. В годы холодной войны Япония была в русле общей политики Запада по сдерживанию коммунизма. И здесь вновь Россия как потенциальный противник. Если добавить к этому ряд труднообъяснимых обстоятельств, таких, как покушение в 1891 году на наследника в то время престола России Николая (в последующем император Николай II) в г.Оцу. И уже в недавнее время, в 1968 году, вновь попытка покушения на главу делегации прошлого Советского Союза - на заместителя Председателя Совета Министров Н.Байбакова в г.Нагоя, а в 1972 году - на Министра иностранных дел Советского Союза А.Громыко в Токио. Мотивы последних покушений известны - месть за “северные территории” - группу островов южных Курил. В настоящее время “территориальная проблема” продолжает настойчиво эксплуатироваться политиками с неменьшей, но даже большей интенсивностью, чем раньше. Правда, сейчас она, незаметно для широкого круга читателей, получила рыболовную, морскую направленность. Такой вектор ей придала встреча на высшем уровне между лидерами двух стран Ельциным-Хасимотой, которая состоялась 1-2 ноября 1997 года в г.Красноярске. Тогда, как известно, Ельцин и Хасимото договорились придать импульс вялотекущим, вот уже почти три года, переговорам относительно предоставления права промысла японским рыбакам в территориальном море России в районе островов южных Курил. Причем японская сторона настаивает на ведении промысла именно у тех островов, на которые она заявила претензии - Хабомаи, Шикотан, Кунашир и Итуруп. К тому же японцы, по-существу, требуют от российских властей обеспечить им так называемый “безопасный промысел”. Под этим термином скрывается стремление вести промысел в наших водах без признания наших правил рыболовства. И надо отдать должное японцам - они этого добьются, если подписанное Борисом Немцовым 21 февраля 1998 года Соглашение между Россией и Японией о некоторых вопросах сотрудничества в области промысла морских живых ресурсов, войдет в силу. С тем, чтобы последнее произошло, необходимо дополнительно рассмотреть ряд технических вопросов по промыслу и получить одобрение Соглашения Федеральным собранием, так как оно касается территориального моря России. Добиться этого тем, кто лоббировал данное Соглашение, будет непросто, хотя сам текст Соглашения включает всего 7 статей и одно приложение, уместившееся всего на 5 страницах машинописного текста. О том, что южнокурильская рыба под красноярским соусом на этих страничках попахивает сдачей наших позиций, судить читателю, исходя из нижепредставленного анализа этой надуманной проблемы.
ЯПОНСКИЕ РЫБОЛОВНЫЕ КАМИКАДЗЕ
Нарушение территориальных вод России в районе южных Курил японскими рыболовными судами началось в разгар “холодной войны”. Пик этих нарушений приходится на 70-80-е и начало 90-х годов, когда в год приходилось до 8-10 тысяч случаев. В то советское время пограничникам запрещалось открывать огонь на поражение по японским судам-нарушителям. Пограничники задерживали такие суда. Капитанов судили по нашим законам, и они отбывали тюремное наказание у нас. По существу эти японские рыболовные капитаны были своеобразными камикадзе. Попадались нашим пограничникам, как правило, японские суда-тихоходы. Основная же часть нарушителей, имея быстроходные суда, безнаказанно уходили. Истинные японские рыбаки-профессионалы называют этих спецрыбаков на быстроходных судах “якудзы”. Судя по экипировке и наличию дорогостоящих судовых двигателей, главная цель якудзы, не в добыче рыбы и морепродуктов, а в нарушении наших тервод с тем, чтобы поддерживать напряженность в этом районе, заявляя постоянно о территориальных притязаниях Японии к России. Положение с японскими нарушителями резко изменилось с 1994-1995 годов, когда новая Россия решилась на отстаивание своих национальных интересов в районе южных Курил с использованием для остановки быстроходных судов-нарушителей оружия. Не обошлось, к сожалению, и без ранения японцев. Пыл нарушителей начал остывать, а сами нарушения наших тервод сократилось с 10 тысяч до 12-15 случаев в год.
С тем, чтобы сохранить напряженность по территориальной проблеме, японские стратеги выдвинули претензии к российской стороне относительно обеспечения для японских рыбаков, так называемого, “безопасного промысла” в водах, прилегающих к тем территориям, на которые Япония заявила претензии, то есть у южных Курил. В то время последовали козыревской соглашательной дипломатии вместо того, чтобы отвергнуть столь абсурдные притязания и начать переговороы об экономическом сотрудничестве в области рыболовства между двумя странами, как это предлагали представители рыбной отрасли, повели переговоры по японскому сценарию. Для того, чтобы сломить отрицательное отношение к таким переговорам со стороны наших рыбаков, была проведена, полагаю, не без помощи японских спецслужб, массированная дискредитация рыбной отрасли среди нашей общественности с широким использованием прессы. Чего стоят вымыслы о рыболовной мафии и ряд тенденциозных выступлений по этому вопросу как в радикальной, так и в левой прессе? Все эти мыльные пузыри, к сожалению, дали свои негативные результаты.
ИГРА В ПОДДАВКИ
Впервые хоккайдским рыбакам было разрешено вести промысел морской капусты у острова Сигнальный в начале 60-х годов. По этому вопросу тогда было быстро и без проволочек заключено межведомственное (обращаю внимание читателей - не межправительственное) Соглашение, по которому “Японские рыбаки, занимающиеся промыслом морской капусты.., должны соблюдать законы, постановления и правила Союза Советских Социалистических Республик, действующих в этом районе, включая правила, регулирующие промысел морской капусты.” Это ключевое положение, действовавшее более 30-ти лет, исчезло в тексте нового Соглашения. Совершенно ничем не объяснимая сдача наших позиций. Выходит, кому-то стало выгодным ослабить позицию России относительно ее суверенитета в своем территориальном море у южных Курил. Позволю высказать предположение, что именно ради только этого и были затеяны столь многотуровые переговоры (13 туров в течение 3 лет) по разработке нового Соглашения, в котором не нашлось места не только для защиты национальных рыболовных интересов России, но и ее суверенитета в территориальном море.
Кроме того, исходя из положений статей Соглашения, российская сторона впервые пошла на беспрецендентный шаг, в результате которого японские рыбаки будут, по существу, явочным порядком вести промысел в российских территориальных водах у четырех островов южных Курил. У тех самых островов - Хабомаи, Шикотан, Кунашир и Итуруп, - на которые заявлены притязания Японии. При этом Япония не только не предоставляет российским рыболовным судам аналогичные права на промысел в японских территориальных водах, допустим, у острова Хоккайдо, но и не взяла на себя никаких обязательств по соблюдению ее гражданами и судами законов и правил рыболовства, действующих в наших водах. Более того, в самом тексте Соглашения нет никаких упоминаний о мерах контроля за японским промыслом со стороны российских органов рыбоохраны и погранслужбы. К тому же сам район промысла, находящийся в нашем территориальном море, получил, по Соглашению, безымянное наименование - “Морской район”. Видимо, авторы этого новшества считают, что он находится далеко за пределами нашей страны. Получается, что Россия по этому Соглашению отказывается от своего суверенитета в своем же территориальном море в районе южных Курил. Действительно, очередной, правда, теперь уже без единого выстрела с японской стороны, территориальный Перл-Харбор для начинающего политика Бориса Немцова, который оставил свой автограф на столь неодзнозначном документе. Да и не только для него, но и всей России. Вероятно, разработчики этого Соглашения, понимая его уязвимость для критики, решили приурочить его подписание к самому мертвому для политической элиты и обозревателей время - субботе, а сам текст все никак не доходит до широкой российской общественности.
Интересно и то, что почти одновременно с подписанием Соглашения было объявлено о том, что Япония выделяет России несвязанный кредит в 1,5 миллиарда долларов “на развитие реформ”. Не это ли плата за ущербное для России Соглашение? К тому же предполагается часть этих средств направить на строительство жилья для военнослужащих. Последнюю проблему в правительстве, как известно, курирует Борис Немцов, и он же подписал “рыболовное” Соглашение. Вновь рыболовство становится разменной монетой политиков.
ЯСНОСТЬ ПОЗИЦИИ - ЛУЧШИЙ СПОСОБ ЕЕ ОТСТОЯТЬ
В ходе переговоров по разработке Соглашения японская сторона имела несомненное преимущество перед российской стороной в главном вопросе - в ясности ее позиции. Японцы открыто заявляли и отстаивали всеми доступными для них средствами свои территориальные притязания на острова Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи. Можно не соглашаться с таким подходом, но именно открытость и ясность принципиального подхода Японии по этому вопросу делает ей честь, и всегда он оставался неизменным. Япония не рыболовные проблемы решала в ходе переговоров по Соглашению, а добивалась и добилась усиления своей позиции по территориальным притязаниям.
Труднее понять позицию России по этому принципиальному вопросу. Мы как будто признаем наличие территориальной проблемы, и в то же время никак не можем определиться, что же мы собираемся отстаивать. Все это создает своеобразный вакуум в нашей позиции, который заполняется импровизацией различного рода чиновниками от разных ведомств, участвующих в переговорах с Японией. Отсюда и шаткость наших позиций, неясность основной цели: то ли рыболовные проблемы решать, то ли временным политикам угрожать?
Настало время Президенту, правительству и политическим фракциям в Думе определиться относительно территориальных притязаний Японии и открыто об этом заявить. До тех пор пока этого не будет сделано, будет продолжаться сдача позиций российскими чиновниками по курильской проблеме, и в один из дней, проснувшись, мы услышим, что южные Курилы давно проданы Японии.
Полагаю, что ясность, прозрачность позиции России по этой проблеме отвечает и интересам Японии с тем, чтобы в очередной раз ее политики не были бы разочарованы и опечалены неоправдавшимися сигналами сиюминутных наших политиканов. Что же касается сотрудничества между двумя странами в области рыболовства, то оно, действительно, необходимо как нашим, так и японским рыбакам. Такое сотрудничество в условиях рыночных отношений имеет комплексный характер, так как здесь переплетаются соперничество за ресурсы с необходимостью их сохранения и одновременно с конкуренцией за рынки сбыта. Поэтому рыболовные отношения между Россией и Японией должны основываться на равноправной и взаимовыгодной основе без всякой увязки с так называемой “территориальной проблемой”.
Безусловно, позиция Токио в отношении России претерпела некоторые изменения. Она отказалась от принципа “неразделимости политики и экономики”, то есть жесткой увязки “территориальной проблемы” с сотрудничеством в области экономики, включая и рыболовство. Сейчас правительство Японии пытается проводить гибкую политику, которая означает мягкое продвижение одновременно экономического сотрудничества и решение “территориальной проблемы”. На словах, вроде, изменение, а на практике - вновь нажим и давление. Как и раньше только в рыболовстве действуют такие ограничения для российских рыболовных судов, как заходы в порты, импортные квоты на ряд объектов лова, закрытие района лова, что не позволяет выбирать даже выделенную нашим судам в 200-мильной зоне Японии квоту; трудности имеются в создании на территории Японии смешанных предприятий и т.д. Правда, и у нас в России пока достаточно сложно вести дела японским предпринимателям. Все это сдерживает рыболовное сотрудничество, а главное - не создает устойчивого доверия между деловыми людьми. В целом, по моему мнению, должен поменяться у японцев образ России как “потенциального противника”, также как и у нас русских - образ Японии как “постоянного агрессора” в прошлом на образы “стран-соседей”, которые могут взаимовыгодно сотрудничать. В качестве же ключевого звена такого развития сотрудничества следовало бы избрать рыбное хозяйство, рыболовство двух стран, в том числе и в районе Курильских островов. Конечно, как показал опыт прошлого, сделать это не просто, тем более за короткий срок. Но этот шанс надо попытаться реализовать, а не выдумывать несуществующих проблем “безопасного промысла”. Многое здесь зависит от японской стороны, от ее отмены всех ограничений на такое сотрудничество, включая и снятие с этого направления политических требований по “территориальной проблеме”. Сумела ведь Япония встать на такой путь с Китаем и даже заключила мирный договор, хотя проблемы по принадлежности островов Сэнкакку (Дяоюдай) не решены. Близкая аналогия с Курилами.
Повторюсь, единственным ключом к взаимопониманию двух стран - это создание климата доверия, доверия и еще раз доверия, а также широкого взаимовыгодного сотрудничества в самых разных областях политики, экономики и культуры. Свести накопленное столетием недоверие к нулевой отметке и начать двигаться к доверию с плюсом - залог успеха мирного соседства и спокойствия в приграничных морских районах России и Японии. Сумеют ли реализовать эту возможность нынешние политики? Покажет время.
Вячеслав ЗИЛАНОВ,
профессор, заслуженный работник рыбного хозяйства России.
