Во Владивостоке продолжается следствие по делу капитана 2 ранга Григория Пасько. Журналист газеты Тихоокеанского флота “Боевая вахта” обвиняется в розничной продаже государственных секретов иностранным фирмам и организациям. Статья 275 УК РФ - государственная измена. По ассоциации “от противного” это мне напомнило эпизод из собственной журналистской практики, связанный с другим офицером ТОФ. Он не имел ни малейшего отношения к журналистике, но заботился о приоритете отечественных СМИ над зарубежными…
***
“Уникальный пуск боевой баллистической ракеты в научных целях успешно осуществлен на Тихоокеанском флоте. Об этом сегодня корреспонденту ИТАР-ТАСС сообщил хорошо информированный источник в штабе ТОФ.
9 декабря в 3 часа ночи по московскому времени в расчетной точке Тихого океана неподалеку от Камчатки атомная подводная лодка Тихоокеанского флота произвела исторический “выстрел”…
Этим пуском начался эксперимент по производству в условиях невесомости сверхчистого медицинского препарата группы интерферонов, который обещает стать кардинальным средством лечения СПИДа и раковых заболеваний. Подобные эксперименты проводились и ранее, как в СССР, так и в США, однако успеху препятствовало влияние относительно больших собственных масс космических аппаратов.
Биофизический прибор по производству интерферона создан под руководством главного конструктора Григория Майорова в одном из КБ России. Он помещен в блоке научно-технических изделий весом около 900 килограммов и установлен на ракете РСМ-25 вместо ядерной боеголовки. В ходе пуска блок на высоте 130 километров отделился от носителя и продолжал подъем до высоты более тысячи километров над земной поверхностью, после чего совершил мягкую посадку в заданном районе на территории Камчатки. Время его нахождения в невесомости составило около получаса. Полученный в биофизическом приборе препарат будет согласно ранее достигнутому соглашению передан для исследований американским ученым”.
Это сообщение ИТАР-ТАСС из Владивостока в начале декабря 1992 года передали все мировые информационные агентства, оно произвело волнение во многих военных и научных кругах. И доставило немалое профессиональное удовлетворение мне, его автору.
Хотя никакой моей заслуги в его появлении не было. Сенсационный факт сам пришел в руки - явление в журналистике не частое.
А было так.
…Той весной во Владивостоке случилась беда: вдруг стали рваться боеприпасы на арсенале ТОФ в микрорайоне Вторая Речка. Крупнокалиберные снаряды с жутким шорохом носились над городом. Из прилегающих к арсеналу жилых кварталов эвакуировали людей. С узлами, чемоданами, ребятишками они нескончаемой вереницей тянулись по улице Русской к железнодорожной станции, где уже стояли наготове пассажирские составы и дымили армейские полевые кухни. Все напоминало кадры прифронтовой кинохроники первых месяцев Великой Отечественной.
Лишь стечение обстоятельств да четкие действия местных властей и военных спасли город от разрушений и человеческих жертв.
Я, тогда корреспондент Дальневосточного отделения ИТАР-ТАСС, отправился за объяснением причин случившегося к начальнику управления ракетно-артиллерийских вооружений ТОФ капитану 1 ранга Г.Н.Антонову.
- Не исключаю, что какой-то разгильдяй на арсенале нарушил запрет курения и не заплевал окурок, - устало вздохнул Геннадий Николаевич (потом выяснилось: тут он как в воду глядел). - А вообще подобное должно было случиться. Не на этом арсенале, так на другом, не так, так этак…
И рассказал дикие вещи. У флота нет средств на ликвидацию давно снятых с вооружения боеприпасов, на техническое обеспечение охраны арсеналов. Караульную службу несут бабули из ВОХРа, ибо матросов не хватает даже на боевых кораблях…
После той беседы мы с Антоновым прониклись взаимной симпатией. На меня произвела сильное впечатление его истинная интеллигентность, увы, весьма редкая в нашем офицерстве. А ему, полагаю, понравилась непредвзятость журналиста, его готовность понять глубинные причины несчастья - бестолковые реформы, развалившие все и вся, включая Вооруженные Силы. И еще, думаю, то, что я рассказал об этом в прошедшей по каналам ИТАР-ТАСС довольно острой по тем временам статье. Тогда ведь пресса всю вину за случившееся возлагала на командование ТОФ. И не только она, но и само Минобороны - принципу “с больной головы на здоровую”. Антонову даже присвоение очередного звания контр-адмирала придержали, нашли крайнего. Спасибо, с должности не погнали.
***
Потом мы не общались несколько месяцев, а в начале декабря он позвонил сам.
- Есть серьезный разговор, но не для телефона. Можете приехать ко мне в управление?
Он был насквозь простужен, навалившись на стол, зябко кутался в шинель, глотая горячий чай, заговорил.
- Вот в чем дело. Кто-то из офицеров в штабе флота продал представителю японского информационного агентства “Киодо Цусин” во Владивостоке сведения о коммерческом пуске баллистической ракеты с нашей атомной подлодки. Агентство эти сведения “выстрелило”, но промахнулось. Правда, по чистой случайности: пуск не состоялся из-за плохих погодных условий. Но он должен состояться через неделю. Как русский человек и российский офицер, я считаю, что об этом должна сообщить миру российская пресса, и никакая другая.
Я сделал стойку, как почуявший дичь пойнтер, и торопливо достал блокнот.
…Вскоре текст будущего сенсационного сообщения был готов. Но где гарантия, что “Киодо Цусин” меня не опередит, ведь информатор агентства, видимо, тоже держит ухо востро?
Гарантом выступил мой визави. У него уже был готов план действий. Наученное прошлым опытом, командование флота обеспечило максимально возможную секретность: о предстоящем деле в штабе знает крайне ограниченный круг лиц. Руководить пуском будет лично Антонов, завтра он вылетает на Камчатку. Оперативному дежурному у себя в управлении он оставит мой телефон. Если все пройдет успешно, Антонов немедленно по прибытии в базу из точки пуска позвонит оперативному дежурному и произнесет единственное слово-пароль, тот передаст его мне - и сообщение тут же уйдет в центральный аппарат ИТАР-ТАСС.
Вернувшись в редакцию, я поместил текст в компьютер и стал ждать.
В назначенный день оперативный дежурный произнес мне по телефону заветное слово. Пять минут спустя сообщение об успехе небывалого эксперимента российских ученых, конструкторов и военных моряков было в Москве и пошло гулять по свету.
***
Через пару месяцев Антонову все же дали контр-адмирала. Он узнал об этом в госпитале: прихватило сердце - сказались взрывы на арсенале и волнения с ракетным пуском. Я пришел к нему в палату поздравить с новыми звездами. Он налил две рюмки коньяку, но сам, разумеется, не пригубил. Показал телеграмму: Ленинградская военно-морская академия приглашала его возглавить кафедру ракетно-артиллерийских вооружений. Вскоре он уехал в Ленинград.
А вычислить, кто из офицеров ТОФ продал японцам первоначальную информацию о небывалом пуске, флотской контрразведке не удалось.
О. ЕФРЕМОВ.
