Одну из первых поездок в новой должности председатель Госкомрыболовства А.В.Родин совершил в Мурманск: и ближе, и “роднее”. Проблемы, о которых он рассказывал местным журналистам, касаются, конечно, всей отрасли.
- Стратегия вырабатывалась не вчера, а позавчера. Никаких революций не ожидается. Будет работа. Девиз 97-го года - рынок со всеми его проблемами. Одна из наиболее серьезных из них - отсутствие у предприятий оборотных средств. Вторая - экспортно-импортная политика в стране. Третья - отсутствие поддержки развития предпринимательства. Четвертая - необходимость восстановления технологических цепочек.
Поясню последнюю фразу: почему у нас нет денег? Нас отсекли от рынка, торговлю вырвали из наших рук. Вспомните сказки: кто самый богатый человек? Купец, а не воевода, который может разве что отнять. Продавать продукцию должен производитель, чтобы на вырученные деньги развивать производство.
Наша цель - продолжение той страегии, которая была у Госкомитета. И, на мой взгляд, сегодня ситуация в стране несколько улучшилась в сравнении с прошлыми годами, хотя легкой ее не назовешь. Да, трудно, но у нас есть ресурсы и есть позади пять лет реформ, мы достаточно набили шишек. Настало время “работы над ошибками” и переделывать то, чо мы сделали неправильно. Проблем здесь более чем достаточно. Это и безопасность мореплавания, и сохранение сырьевых запасов. Я с удовлетворением сообщаю, что в марте в Мурманске состоится открытие центра спутникового контроля и исследования океана. Т.е. экономическая зона, которая примыкает к европейской части России, полностью будет под контролем. А впоследствии такие же центры появятся на Дальнем Востоке: на Камчатке, в Приморье и на Сахалине. Это будет в конце нынешнего года, а в начале 1998 года предполагаем создать единую сеть, которая обеспечит не только контроль за сохранением ресурсов и исследования сырьевых запасов, но и станет инфаормационно-аналитической сетью. Эту работу мы вели давно, наконец, она завершается. С вводом центров исчезнет и проблема браконьерства, особенно остра она для Дальнего Востока.
Хочу заметить, что у Закона об охране водных ресурсов очень много противников, и тайных, и явных. Они публикуют дурацкие с точки зрения профессионала стаейки, хотя мы на деле доказали правильность нашей стратегии. За два года добыто на 1 млн. 100 тыс. тонн рыбы больше, чем в 1994 году. Мы не хвалимся “валом”, суть в другом: в 1994 году мы упали на самый низ - 3,5 млн. тонн, в 1995-м выловили 4,2 млн., в 1996-м предполагали добыть 4,5 млн. - выловили 4,6 млн. тонн. На нынешний год увеличение вылова не планируем. Удастся поймать больше - хорошо, но это не самоцель.
Так вот, кто нас крикует, не хочет видеть очевидное: нашу систему сохранения биоресурсов применяют во всем мире. А вот американцы со своей хваленой олимпийской системой вынуждены сегодня продавать флот и уже берут на вооружение нашу систему квотирования и лицензирования. То же делают японцы и многие другие.
Очень важная для нас проблема - перестроить управление отраслью. Во-первых, уменьшим экспорт за счет поставок сырья в Россию, на экспорт - только готовую продукцию, а сырье - только излишки. Это весьма серьезная проблема, и она должна решаться не столько на уровне Комитета, сколько на уровне правительства. В ближайшее время буду докладывать о ситуации одному из вице-премьеров, кстати, не в первый раз.
Во-вторых, пора создавать финансово-промышленные группы. Долго мы к этому готовились, сейчас ситуация созрела, начинаем реализацию. Некоторые банки интересовались идеей, т.к. поняли, что гонять деньги из угла в угол нет смысла, надо работать с промышленностью.
В-третьих, предстоит решить наиболее сложную и малопонятную пока проблему управления отраслью. Нас каждый день одолевают толпы “ходоков” с просьбами о помощи, и нам приходится “влезать” в суть этих просьб. Когда существовали Минрыбхоз и бассейновое управление на местах, была довольно стройная управленческая пирамида, а сейчас хаос. Попытки что-либо изменить наталкиваются на окрик: “Чего лезете в наши хозяйственные дела?” А нам вовсе не это нужно.
Пример: на Дальнем Востоке негде стало работать среднетоннажным судам, потому что там, где рыба - там крабы. Рыбаки пишут слезные письма Ельцину, Черномырдину - открывайте районы. Что делать? К сожалению, промразведки нет, а она необходима.
Флот - наукоемкая организация. Мы не кокетничаем, говоря это. Мы не можем с каждого 1 января начинать работу, не имея оценки запасов. Мы - члены почти 60 международных организаций, конвенций, соглашений и пр. Следовательно, если перед началом нового года мы не сделаем того, что от нас требуется, то всем судам будет дан “стоп”. Однако научные исследования стоят дорого, требуется современная аппаратура.
Говоря о наукоемкости, мы имеем в виду и рыбоохрану. Где, например, водится краб, можно его ловить или нет, в каких количествах? То есть наукоемкость переходит из каких-то отвлеченных понятий в экономическую категорию и в социальную, ибо рыбак без работы - проблема социальная.
Так чем должен заниматься Комитет? С важным видом говорить всем “ходокам” “пошел вон”? Не годится. Но и вникать в мольбу каждого невозможно. Стало быть, надо упорядочить систему управления. Не должен моряк ехать в столицу, чтобы решать вопрос, который в компетенции начальника флота, но в Комитете обязаны знать, чем живет моряк. Поэтому мы намерены возродить выходы в море сотрудников Комитета и его председателя.
Не собираемся мы вмешиваться в дела любого частного предприятия. Но при этом заставим его выполнять правила рыболовства и другие общие для всех правила вплоть до уплаты налогов, контроля за валютой с позиции “что ты ввез в страну, а что вывез”. Ведь, например, что получилось с продажей на экспорт минтая? В 91-м продавали по 750 долларов за тонну, а в 92-м - аж по 130 долларов. Это называется бизнесом по-русски: купить ящик водки, продать и деньги пропить. Так сколько можно наступать на те же грабли? Я стою на такой позиции: все что полезно для нашей страны, для народа - то рыночно.
Сегодня много желающих управлять рыбными ресурсами. Этого допускать нельзя. Будем, конечно, решать вопросы и регионального бассейнового управления. Думаю, такие органы должны быть при администрации областей и краев. Ведь немало вопросов возникает на стыке региональных проблем с федеральными. У нас есть концепция, но она не по всем параметрам согласовывается с существующим законодательством.
Вопрос управления отраслью и ресурсами через территориальные органы очень сложен еще и потому, что должен соответствовать нашей Конституции. Но и в том, и в другом случае во главу угла следует ставить опыт, здравый смысл и целесообразность. И из этого мы исходим, формируя органы управления на местах.
Что радует? Моряки, по-моему, уже набрались опыта и знаний в самостоятельном плавании и приходят к выводу - надо объединяться.
- Еще вопрос, Александр Васильевич: как “повернуть” рыбацкий флот в Россию?
- Тут несколько аспектов. Первый - организационно-правовой, поскольку законы несовершенны, в них масса “дыр” и недоработок. Мы начинаем работу вместе с налоговиками, ФСБ, МВД, Минфином и прочими структурами и, конечно, с законодателями.
Второй аспект - финансовый, проблема с оборотными средствами. Находим уж возможности для ее решения.
Третий аспект - проблема оптово-розничной торговли, системы доставки. Рыба стране нужна. Ведь почему у японцев средняя продолжительность жизни 88 лет, и это после Хиросимы? Ответ простой: едят рыбу и морепродукты.
Четвертый аспект - госзаказ. Система МВД, армия, детские дошкольные учреждения, школы, дома престарелых, интернаты - всем нужна рыба как основной продукт питания. На все это надо примерно 600 тысяч тонн. Если мы из почти 3 млн. тонн производимой рыбопродукции такое количество через госзаказ повернем в Россию - разве же это плохо?
Сегодня половина выловленной рыбы уходит за рубеж. Причина тому одна - там сразу отдают деньги. При этом мы теряем цену, налоги, рабочие места на береговых предприятиях, мы торгуем сырьем, а не готовым продуктом.
Итак, только 1,5 млн. тонн (половина) улова идет в Россию. Если к ним добавятся еще 600 тысяч, то для экспорта останется 900 тысяч тонн. А это уже совсем другая структура экспорта. А что касается таможенных, пограничных и прочих заморочек, то, как я уже сказал, мы будем решать организационно-правовые проблемы. В нашей власти заявить о них на самом высоком уровне и требовать их решения. Тем более, что сейчас вся система налогообложения будет пересматриваться, об этом заявил председатель правительства. И. наверное, к концу 1997 года будет сформирована единая налоговая политика. Налоги останутся - казна должна пополняться, но они будут оптимизированы.
Я еще не сказал о квотах, о принципах раздела их. По-моему, мы нашли оптимальное решение. Первая часть квоты - техническая, которая делится по производственным мощностям добывающих флотов. Вторая - социальная, которая делится по числу жителей. И это не уравниловка, а решение социальных проблем. Третья - стимулирующая, которая дается тем, кто лучше работал. Четвертая - конкурсная, т.е. платная, в ее разделе участвуют все. Но предусмотрены особые правила, не позволяющие “денежному мешку” скупить ее всю. Тоже непростая процедура, но справедливая и “прозрачная”.
Все четыре квоты снимают социальную напряженность, дают работу рыбакам.
Но остался сложный вопрос: формирование из этой платной квоты фонда, который бы давал средства на поддержку отрасли, на финансирование вылова “неприбыльной” рыбы. Например, чтобы сохранить за Россией право вылова в экономической зоне того или иного государства, мы должны там работать. Но та работа или вовсе невыгодна, или дает нулевой результат. Однако мы должны помнить о геополитических интересах России. Так вот, из фонда можно будет компенсировать возможные в этом случае потери.
“РН”.
