ДОЛЖНОСТЬ: АЛЕКСАНДР ЛЮБИМОВ

“Взгляд” без других

Александр Любимов - человек общественный и о своей частной жизни говорить отказывается наотрез… Но воспоминание о бурных годах перестройки, о юноше с горящими глазами, ведущем “Взгляд”, еще так свежо, и на тебе - “Взгляду” исполняется 10 лет, а перед нами живой классик (это в тридцать-то лет!) отечественного ТВ. Цинизм современной жизни почти не сказывается на нем. “Новая русскость” не интересует. Герой нашего времени, да и только. А что, кроме шуток, - почему бы герою нашего времени не выйти именно из ТВ-среды? Тем более что пока другие виды искусства в упадке, политика и ТВ процветают как никогда.

- Я не политик, я занимаюсь вещами, которые близки и понятны мне. Был период борьбы с режимом, который закончился в августе-91. Был период попыток устроить демократические отношения между прессой и властью, закончившийся в октябре-93. После этого все знают: мы живем не в демократическом государстве. Теперь я могу лишь констатировать, фиксировать зло в обществе. При том, что государства у нас нет. Более значимая задача для меня в этих условиях - искать свой духовный путь. Нужно найти ответ на вопрос - куда мы вообще движемся в человеческом, духовном плане. Сегодня еще не все заработали деньги - и к ним повышенный интерес. А лет через 20, когда деньги будут, как в Европе, почти у всех - что тогда? Для чего все это?

Этой тирадой Александр задал тон, уровень нашей беседы и опускаться ниже уже не желал. Быть стратегом всегда благодарнее, предпочтительнее, чем суетиться на тактических вопросах. Суета сует Любимова явно не занимает.

- Какую должность ты занимаешь в ВИДе?

- Да я не знаю, директор, наверное. У нас все решения принимаются вместе. Сейчас наше АОЗТ перерегистрируется в ЗАО, так что вообще ничего непонятно… По идее, за звук отвечаю я, а за картинку - Андрей Разбаш.

- За картинку на ТВ отвечать как-то почетнее…

- Андрей - это талант, ему и карты в руки.

- А каков образ жизни Александра Любимова образца 96-го года?

- Нормальный. Вот в театре был - на премьере в Ленкоме. Спектакль с Караченцевым и Калягиным, называется “Чешское фото”. Очень тонкая и свежая вещь про “новых русских”. Караченцев играет фотографа, который в 1968 году отправил в Чехословакию на конкурс свое фото с обнаженной девушкой и стал лауреатом. За что был арестован. А его друг Калягин тогда открутился, стал “новым русским” и преуспел.

- И ты веришь в эти сказки…

- Жизнь вообще сказка.

Отфутболивая таким образом все “мелкие” вопросы, Александр более охотно отвечал на общие.

- Почему ты так прикипел к ТВ?

- Мне нравится, что здесь прозрачные, понятные и при этом жесткие отношения. Занимаясь этим родом деятельности, очень трудно косить… Что бы ни говорили в человеческом плане, если разобраться - нормальные отношения. Хотя поначалу я тоже был шокирован и до сих пор мыслено сравниваю “Останкино” с мини-Освенцимом. Но когда сам становишься частью этого Освенцима, то просто выполняешь роль узника совести и любви к этому делу.

- Что изменилось для тебя с воцарением ОРТ на Первом канале?

- Отношения между каналом и ВИДом стали более четкими. Много проблем, но нет той каши, как раньше, когда вообще ничего не было понятно. Где-то взаимоотношения ОРТ и ВИДа складываются хорошо, где-то плохо. В большом бизнесе не бывает везде хорошо.

- Почему так плохо складываются твои взаимоотношения со многими газетами?

- А как еще? Я встречаюсь с главным редактором очередного издания и говорю - вы творите зло и делаете плохо хорошим людям (речь идет о вдове Листьева - Э.Н.). После этого мои слова интерпретируются в пошлой форме, принятой сегодня. Глубина человеческих отношений, конфликтов преподносится примитивно тускло и скучно.

- Тебе приписывают такие слова, как “все рассуждения о свободе журналистики - блеф”. Журналисты так или иначе обслуживают какую-то структуру, которая более-менее близка по убеждению.

- Я никогда так конкретно не выражался. Свобода и несвобода, грех и добродетель - мы относимся к этому в зависимости от того, как нам это нравится. Все эти слова - перевертыши. Любые истины - перевертыши. Вопрос не в понятиях, а в нюансах. Нюансы таковы, что те журналисты, кто воспринимает свою профессию как дарованную свыше возможность самовыражаться, для общества опасны. У нас есть, к счастью и к сожалению, хороший закон о печати, который дает журналисту большую свободу безответственности, которой он дестабилизирует спокойствие общества, и без того весьма хрупкое. Любое общество имеет смысл, пока люди в нем желают сосуществовать. Если не желают - они не работают, не заключают контрактов, не ходят на выборы, а начинают убивать друг друга. Общество, где не ценятся честь, достоинство человека, не имеет никакой перспективы.

- И поэтому вы в ВИДе приняли свой кодекс чести журналистов.

- Да. Мы хотим создавать мир вокруг себя таким, каким он нам нравится.

- То, как в 93-м году газеты освещали события, тебе не понравилось?

- Я никого не осуждаю. Но мы должны нести ответственность за происходящее в стране. В 93-м году газеты пошли на поводу у власти. Они кричали: надо давить красно-коричневую сволочь.

- Судьба коллег по “Взгляду” не столь успешна, как твоя.

- Из тех, кто начинал “Взгляд”, кто захотел - остались вместе. Дима Захаров - замкнутый человек, ему всегда больше нравилось одному. Когда мы делали ВИД, он создал свою компанию на Втором канале. У Сережи Ломакина была непростая история в политике, преувеличенная СМИ и политической элитой. С Мукусевым - известная история, которую он сам создал и до сих пор в ней живет. У меня была попытка с ним встретиться, но я же не могу заниматься воспитанием взрослых людей. Ничего плохого о нем сказать не могу, он талантливый журналист, который теряет свой талант. То ли из-за ненависти к ВИДу, то ли еще к кому-то. С Политковским мы вместе работаем. Он ведет важный, на мой взгляд, проект на Шестом канале. Да, раз в две недели, да, неприметная работа, но и “Взгляд” сегодня менее стремителен, чем раньше. У нас есть молодые, эффектные программы типа “Скандалов недели”. Мы стали старше и смотрим дальше. Нас занимают иные темы.

- Например?

- Почему в России так не любят москвичей? Все губернаторы называют Москву городом юродивых - мне это неприятно. Я понимаю, почему так говорят. Их боль понятна: деньги ниоткуда не берутся - у кого-то забирают… Однако, например, я не играю в казино и не пью каждый вечер водку в дорогих ресторанах.

- Каковы отношения между основателями ВИДа, ведь вы на ТВ уже почти десять лет?..

- Сначала мы товарищи, а потом уже бизнесмены и ТВ-работники. Как бы ничего не изменилось. О Владе говорить здесь не будем - это тема отдельного разговора - более масштабного и очень чистого…

- С каким настроением ты делаешь сегодня “Взгляд”?

- Для меня это самый важный проект. В ближайшее время мы будем его очень сильно менять. Разворачивать в сторону следующего поколения - все же прошло десять лет.

- Поварившись на политической кухне, ты не стал презирать конкретных политиков?

- Никогда у меня не было к политикам презрения. Есть презрение к отсутствию политики. К неспособности нынешнего клана власти создать политику. А к людям нет. Многие из них делают важное дело.

- Во главе программы “Один на один” тебя сравнивают с провокатором.

- Я ничего не провоцирую. Я такой, какой я есть. Мне нравится смотреть и другие передачи. Я поддерживаю эмоции этого зрелища, которое привлекает своей скоростью.

- Правда ли, что ВИДу угрожает вытеснение с Первого канала?

- Ничего особенного не угрожает, так, локальные коллизии. Мы делаем программы, их у нас приобретают, и все. К тому же в любой момент я готов начать все с самого начала.

- Тебе страшно жить в России?

- Нет. Мне здесь хорошо. Нормально. Россия живет чувством. Это некоторое эмоционально-заряженное пространство, без которого мне будет скучно.

“МК”.