В ОВЧИННИКОВО НЕБО - С ОВЧИНКУ

В деревне Овчинниково двадцать семь дворов - и два кладбища.

Было и третье, да его распахали, и осталось от него единственное надгробие - тяжелый монолит бледно-голубого мрамора с рельефной надписью: “Александр Михайлович Рутко родился 20 июля 1892 года умер 6 января 1914 года и его дочь”.

Историю этого Рутко раскопал в краевом архиве уже известный читателю пчеловод Георгий Никитич Филаткин. Оказывается, в 14-м году хунхузы напали на живших в Овчинникове мирных китайцев, Рутко кинулся их защищать, за что и был убит вместе с малолетней дочкой.

А история одинокого надгробия еще на памяти здешних старожилов, весьма, кстати, немногих. Как взялись распахивать кладбище, железные да деревянные кресты да памятники вывернули из земли вручную, как морковки. А мраморный - ни в какую. Тогда подогнали трактор и принялись вытягивать стальным тросом. Мрамор ни с места, а у трактора порвалась гусеница. Вызвали другой трактор: на сей раз лопнул трос - и перебил ногу бригадиру, руководившему “работами”. Случайность? Мистика? Или Божья кара?

В конце концов от надгробия отступились. Филаткин меня к нему водил: стоит среди сухих бодыльев на краю брошенного поля у самого проселка, бегущего в глухое урочище с чистоструйным Арт-ключом. Чуток привалилось набок в схватке с тракторами, однако стоит. Порядочно глубоко врыто в землю, на века.

***

Деревня Овчинниково, кстати, в наступившем году как раз исполняется век от роду. Краевое общество изучения Амурского края готовится отметить эту дату широко и крупно.

За что неприметной деревеньке такая честь?.. Оказывается, в 1897-м она была заложена как защитный кордон на разбойничьих путях хунхузов. Селили здесь добровольных “варягов” с российского Запада, но не всяких, а крепких хозяев, добрых воинов, радетелей за Отечество. Надо полагать, Рутко был одним из таковых.

***

Свой столетний юбилей Овчинниково встречает в состоянии летаргии. Спит, заброшенное, не одно это поле с покойным Рутко, но и еще два - сотни гектаров на круг. В дореформенные времена это было процветающее отделение совхоза “Барабашский”. Работы хватало, зарплату получали вовремя; действовали клуб и магазин; в Барабаш бегал рейсовый автобус, другой - сельсоветовский - возил туда деревенских ребятишек в школу.

Потом совхоз превратился в ТОО, сельсовет - в “администрацию”, и обоим отделение содержать и обслуживать стало не по карману. О рейсовом автобусе в деревне забыли, за всякой малостью ходят в Барабаш пешком. Двадцать два километра, пять часов пути в оба конца. Можно доехать на военном автобусе, проходящем через Овчинниково из Пограно-Петровки, но если в нем есть свободное местечко. Но это, как выразился один из местных жителей, “очень даже не всегда”. Магазин, в котором и раньше-то было не густо, недавно совсем закрылся: всю товарную наличность Барабашского потребсоюза, которому он принадлежал, налоговая инспекция изъяла за долги бюджету.

А в бывшем клубе проживают артелью северокорейцы, во дворе под бело-бетонными стенами проворят себе на костре ужины. Что-то они там строят для частной фирмы в Барабаше. Фирма их возит на работу и обратно.

***

Об эту запись в дневнике не захочешь, а споткнешься.

…В начале века найм корейских и китайских рабочих официально именовался у нас “желтым трудом”. Царское правительство его не запрещало, но и не жаловало: он отнимал хлеб у своих умельцев.

Сегодня, как видим, совсем не то…

Года два назад, рассказывают деревенские, корейцы выращивали в “Барабашском” зерновые и овощи. Но, странное дело, их капуста после квашения обретала цвет и запах дегтя (одну банку с такой капустой мне показали как “вещдок”), а маринованные помидоры и огурцы и вовсе не желали в банках сидеть, срывали крышки, взрывали стекло.

Кстати об огурцах. Над каждым ростком корейцы устраивали пирамиды из трех палок, чтобы плети с зеленцами не лежали на земле, а на палки рубили молодые деревца по берегам речки. Рассказывают, местные власти подсчитали нанесенный таким манером ущерб природе, вышло около тридцати миллионов рублей. Возмещения власть не потребовала. Надо полагать, из соображений пролетарского интернационализма.

Впрочем, это цветочки. И здесь, и во Владивостоке ходят упорные слухи, будто корейцы через подставных лиц десятками гектаров скупают в Хасанском районе земли. В разговоре со мной один ответственный работник Барабашской администрации ни подтверждать, ни опровергать эти слухи не стал, однако произнес многозначительную фразу: “Значит, кто-то у нас наверху что-то с этого имеет…”

***

Пока корейцы с нашей помощью зарабатывают своим детишкам на молочишко, базработные деревенские мужики пьют горькую, нередко в компании с женами, а их дети спасаются от домашних пьяных разборок на улице. Вот невольно подслушанный мною разговор двоих пацанов лет двенадцати.

- Кость, ну как твои?

- Аа-а, все так же…

- Мои тоже пьют. Ну и хрен с ними, айда на санках.

Рядом с Филаткиным домом мыкает горе одинокий старик. Прошлой зимой умерла его старуха, следом замерз по пьяному делу сын. Старик усердно пропивает каждую пенсию и мерзнет в редко когда топленом доме, ибо нарубить-наколоть дров не имеет ни времени, ни сил, а соседей уж и не просит, не один раз отказывали. (”Спасибо, Никитич иной раз подмогает, да он все больше занят”).

Вчера вечером он заходил к нам выцыганить на бутылочку. С большого бодуна, опухший от водки, черный. Страшный. Никому не нужный.

***

В ноябре Филаткину пришла с Запада телеграмма, родственники поздравляли с днем рождения. Именинник проследил ее путь по штемпелям и подивился: девять тыщ кэмэ от Ярославля до Славянки она промчала за десять минут - а считанные километры оттуда до Овчинниково тащилась трое суток.

- Это ерунда, - махнул рукой Никитич. - По поздней осени соседку с новорожденным из барабашского роддома знаете как везли? Трактором, на открытом прицепе. Иного транспорта не нашлось.

- А что если кто в деревне заболеет?..

_ У лесничего служебный телефон, но он не всегда работает. Еще есть в деревне медсестра Люба, только у нее с лекарствами сильно туго.

***

Бытие определяет сознание. Люди в Овчинниково замкнуты и неулыбчивы, каждый - “вещь в себе”.

Помнится, еще в семидесятых в любом селе местные первыми здоровались с пришлым человеком. А тут первый встречный так удивился моему “здравствуйте”, что не сразу ответил.

***

“Сближение города и деревни…” Ежели прежняя власть этот лозунг бросила, то нынешняя - выбросила?

Впрочем, один признак “сближения” заметен. Реконструируется автодорога Раздольное - Барабаш: расширяется, спрямляется, где возможно. Вроде даже будет асфальтом покрыта. Слов нет, мера давно необходимая, но - недостаточная.

- Власти о нас вспоминают, только когда налоги сдирают. Да еще если выборы или референдум. Уу-у, тогда нас чуть не на руках носят, доходят до каждого. Автомагазин присылают с музыкой и пивом.

Так говорят в Овчинниково. И в тысячах деревень по всей мачехе-России.

О.ЕФРЕМОВ,

Хасанский район - Владивосток.