Невосполнимую утрату понес рыбохозяйственный комплекс Приморья. Не выдержав натиска рыночной стихии, дала левый крен и погрузилась в пучину мало-среднего бизнеса крупнейшая в России добывающая компания АО “Владивостокская база траулового и рефрижераторного флота”.Погрузилась без лишнего шума и сигналов “SOS”, передав дочерней фирме “Супер” главное свое достояние - дюжину мощных производственный траулеров испанской постройки. Без них предприятие превратилось в заурядную контору: куда ж плыть, как ловить без флота, который до этого откусывал у края чуть не треть его рыбного пирога? “Испанцы” уплыли, а ВБТРФ предстоит еще длительная тяжба с налоговыми службами, которым база задолжала около сотни миллиардов рублей. Но что взять с бывшего “монстра”, вконец обессиленного и не способного больше ковать звонкую монету для российской казны?
То, что динозавры рыбной отрасли очень неуютно чувствуют себя в прохладном климате нашей экономики и уже стали потихоньку вымирать, свидетельствует вовсе не об их беспомощности, неумении адаптироваться к глобальным переменам в стране. Генеральный директор “Дальрыбы” (тоже “акционера”, но с функциями координатора промысла в Тихоокеанском бассейне) Юрий Москальцов как четки перебирает плюсы и минусы полученной рыбаками после приватизации самостоятельности. Да, сдвиги есть. С минимального объема добычи в 2,2 миллиона тонн три года назад дальневосточники сегодня перешли трехмиллионную отметку. Покупательский спрос заставляет их заниматься глубокой переработкой сырья. В результате производство филе за пять лет возросло почти в десять раз, а пищевого фарша - более чем втрое. Ожидается, что к концу текущего года общий объем пищевой продукции по бассейну, включая консервы, превысит 1 миллион 300 тысяч тонн.
И тут же в бочку меда Юрий Иванович выплескивает целое ведро крепкого рассола, по-рыбацки тузлука. Цены на дары моря продолжают оставаться стабильными, но какой ценой! Все кругом по-прежнему дорожает - топливо, снабжение, продукты питания для рыбаков. Многие миллиарды нужны нынче судовладельцу, чтобы снарядить в экспедицию хотя бы один траулер, провести его ремонт. Последний теперь все чаще предпочитают вести за границей - в родных пенатах он уже приближается к стоимости нового судна. Да и портовые сборы возросли настолько, что флот как от чумы бежит от них за тридевять земель в дальние страны. За все приходится платить по самой высокой шкале, а чем?
Еще несколько лет назад рентабельность выпуска рыбопродукции составляла около 35 процентов, а сейчас она “похолодала” до минус шести. Такова изнанка перекосов в ценообразовании, заставляющих рыбака работать себе в убыток. У него практически не остается оборотных средств, необходимых для развития предприятия, пополнения флота - старый-то обносился более чем наполовину - на зарплату наконец. А от кого ждать помощи? Пустив отрасль в автономное плавание по штормовым волнам приватизации, государство, что называется, умыло руки, лишив ее всяческой поддержки и дотаций. Но не забывая при этом периодически облагать новыми поборами. Как снег на голову с летнего неба восприняли на днях дальневосточные рыбаки принятие Госдумой в первом чтении проекта Закона о налоге и плате за пользование объектами животного мира, по которому им придется дополнительно выкладывать из своего прохудившегося кармана от 8 до 15 процентов стоимости произведенной продукции. Испугавшись призрака поголовного банкротства, руководители приморских предприятий на своем рыбохозяйственном совете обратились к депутатам с нижайшей просьбой - не брать греха на душу, отменить сей “смертный приговор”. Но беда не ходит в одиночку: в недрах правительства созрел проект нового налогового Кодекса России, согласно которому все обрабатывающие, добывающие и транспортные суда попадают в третью категорию имущества. Безобидная на первый взгляд перестановка в несколько раз повысит годовую норму амортизационных отчислений в бюджет и до трех-четырех лет сократит сроки службы рыбацкой “тягловой силы”, определенные по начислению износа - вместо нормативных сейчас 18-20 лет эксплуатации. Не надо быть “глубоким экономом”, чтобы понять: это повлечет за собой резкий рост затрат на производство, сделав убыточными большинство видов выпускаемой продукции.
- Вот так мы и мечемся между Сцилой фантастических транспортных тарифов и прожорливой Харибдой налогов, - говорит Москальцов. - Ведь чтобы доставить тонну рыбопродукции в европейскую часть России, надо за одну ее перевозку по железной дороге заплатить больше полутора миллионов рублей. Это же почти наполовину делает ее дороже! А возьмите дорожный налог, который обязали платить мореходов. Океанская нива - не колхозный огород, а рыбка - не репка, которую посадил и жди, когда она вырастет. Ее надо искать, поймать, сделать несколько переходов - по бушующим волнам, а не по гладкому асфальту. Траулер же не авто, не трактор. Знаете, сколько дизельного топлива сжигают на промысле дальневосточники? Миллион тонн ежегодно! А налог тот сухопутный делает его на 25 процентов дороже. Представляете, какие суммы, как все потом отражается на себестоимости продукции! Мы уже куда только ни обращались: снимите с нас этот дорожный камень. Ни звука в ответ. Просили производить расчеты по налогам не деньгами, а зачитывать как оплату части стоимости поставок в федеральный продовольственный фонд. Разницы в принципе никакой, зато рыбакам помощь. Но - никакого движения навстречу. Потому и лавируют рыбаки, гонят рыбу за границу, придумывают всевозможные ухищрения, дабы не пропасть поодиночке. Вот вам свежий пример - ВБТРФ. Иностранные кредиторы поджимают: платите за траулеры или мы их заберем обратно. А откуда у базы деньги? Она и без того вся в долгах как в шелках - свои финансисты и фискальные службы заели. Ну и отдали пароходы “Суперу”, чтобы хоть как-то флот сохранить. Тем более, что новые владельцы пообещали быстро окупить все расходы, связанные с их покупкой.
Руководитель “Дальрыбы” вовсе не оправдывает подобные маневры. Ему хорошо известно, во что обходится неграмотная, подчас граничащая с криминалом самостийность некоторых больших и малых фирм, получивших выход на внешний рынок. Нынешняя система контроля и мер по охране морских биоресурсов позволяет беспрепятственно вести сверхлимитный лов особо ценных промысловых объектов. С двух- и трехкратным превышением установленных квот. Естественно, что фактические объемы добычи умело скрываются, они не фигурируют в отчетных данных, которые судовладельцы предоставляют российским контролерам. Но, как уши зайца, вылазят из статистических сводок министерства финансов Японии. К примеру: в прошлом году на всю зону Дальнего Востока были определены квоты на вылов 40 тысяч тонн различных видов краба, в страну же Восходящего солнца их было завезено почти вдвое больше - 72 тысячи. Комментарии, как говорится, излишни. По официальной справке экспортных поставок морепродуктов рыбаки-дальневосточники заработали на них в том же году чуть больше миллиарда долларов. Сколько в действительности - не знает никто. Теневой капитал оседает в зарубежных банках, работая на благо чужой экономики и минуя российский кошелек. К тому же не на одну сотню миллионов “зеленых” обедневший от резкого снижения цен на нашу рыбу, запрудившую рынки стран АТР. Что же, приставлять к каждому судну “человека с ружьем” или с пулеметом, как выразился однажды представитель Президента в Приморье, начальник краевого управления ФСБ Виктор Кондратов?
Сейчас в правительстве рассматривается идея создания коллегиального органа по вопросам управления водными биоресурсами - Российского национального рыболовного совета. Однако дальневосточники принимают ее без особого энтузиазма. Директора крупных добывающих компаний, с которыми мне довелось на эту тему дискутировать, не сговариваясь, твердили одно: даже широкое представительство в совете органов государственного управления, хозяйственников, субъектов Федерации вряд ли окажется эффективным и кроме дополнительных расходов, затягивания сроков принятия решений ничего не даст. Каждый все равно будет тянуть одеяло на себя, отстаивая собственные региональные интересы.
- Необходимо целенаправленное государственное регулирование, - считает Юрий Москальцов. - Нужны люди, которые не просто бы писали бумажки и перекладывали их с места на место, а осуществляли оперативный контроль за промыслом, координировали его и быстро реагировали на изменения, ежедневно происходящие на путине. Как это сделать? Лично я полагаю, что единственно правильный вариант здесь - создать на базе “Дальрыбы” государственное объединение с правами управления всеми федеральными водными биоресурсами в 200-мильной экономической зоне Дальнего Востока. Объединение, способное обеспечить надлежащий в ней порядок, безопасность мореплавания, содержание аварийно-спасательного флота и отраслевой региональной науки. Между прочим, главы администраций наших краев и областей, уже наученные горьким опытом постприватизационных реалий, как спасательный круг восприняли идею создания, точнее, возрождения ГПО. А побывавшая в Приморье с проверкой дел в нашем рыбацком хозяйстве контрольно-ревизионная комиссия при Президенте РФ - та просто настаивала на целесообразности такой госструктуры на Тихоокеанском бассейне, которая бы в корне пресекла финансовые злоупотребления в сфере рыбохозяйственной деятельности. Из центра, из Москвы за всем не уследишь. Что верно, то верно: водные пространства, на которых хозяйствуют рыбаки Дальнего Востока - самые протяженные в России, да и дают они более 60 процентов всего российского улова. Тут траулер - что иголка в стоге сена. Получил капитан от своего хозяина команду прямо в море перебросить продукцию на чужой борт, немного изменил курс, вышел на другие координаты - и попробуй возьми его с поличным. А что мешает ему, имея лицензию на внешнеэкономическую деятельность, без проблем прогуляться “в загранку”? Япония, Китай, Корея - они же рядом, в нескольких сутках, а то и часах хода. Как остановить этот океанский беспредел? Ему немало потворствует и несовершенство системы распределения квот, происходящего, как правило, без учета промысловых возможностей территорий, их перерабатывающих мощностей, транспортного обеспечения. Получается так: в чьих владениях больше рыбы, тем и дают ее больше, хотя освоить ее не в состоянии. И тогда начинается спекулятивная торговля “лишними” квотами. Получившие такую добавку распоряжаются ею как хотят, а те, кто опоздал, пускаются во все тяжкие - не простаивать же флоту. Нетрудно представить масшабы этой растащиловки, если в регионе зарегистрировано более 600 добывающих и перерабатывающих предприятий.
Как говаривал Архимед, “дайте мне точку опоры и я переверну мир”. “Дальрыба” ничего переворачивать не собирается - ей нужен рычаг, чтобы поставить куда следует завалившуюся на левой бок, обросшую ракушками нелегального бизнеса махину всего рыбохозяйственного комплекса окраиного региона страны. Чтобы он, этот комплекс, работал на ее благо и процветание, а не на удовлетворение хищнических инстинктов алчности и наживы дельцов от моря. По мнению Юрия Ивановича Москальцова, следует обязательно возродить забытый институт спецэкспортеров. Оставить на бассейне 10-12 организаций, имеющих право реализовывать свою продукцию за границей и быть посредниками других производителей на внешнем рынке. Мера, конечно, жестокая, но вынужденная в условиях падения цен за рубежом на нашу продукцию.
Появление государственного объединения, безусловно, поубавит и пыл отечественных и иностранных браконьеров, беззастенчиво грабящих океан. Кстати, командующий Тихоокеанским пограничным округом генерал-лейтенант Виталий Седых пообещал Москальцову надежную поддержку в защите от “пиратов” сырьевой базы региона в пределах 200-мильной зоны. Тем более, что по Указу Президента сегодня ФПС переданы функции охраны водных биоресурсов. Два государственных ведомства в одной сцепке - это уже сила, могущая радикально изменить ситуацию на бассейне, вернуть России статус ведущей рыбацкой державы. Что скажет правительство? Каким бы ни было его слово здесь, оно все же должно быть выверенным и мудрым. Ведь от него зависит судьба отрасли - одной из немногих в стране, составляющих ее главное богаство, не дающих скудеть федеральной казне.
В. БРАТЧИКОВА.
