Энергетический кризис в Приморье, о котором так долго говорят на разных уровнях власти и который, особенно в зимнюю пору, становится настоящим пугалом для жителей российской глубинки, похоже, не кончится никогда. Не успел еще остыть августовский пожар забастовочной горячки шахтеров, с трудом потушенный правительственной комиссией во главе с Сергеем Кириенко, как буквально вслед ему заполыхало пламя статечных выступлений творцов света - коллективов предприятий “Дальэнерго”. Искрой для нового возгорания стали все те же долги по зарплате, погашения которых под угрозой полной остановки электростанций и отключения тепла требуют отчаявшиеся энергетики, предусматривающие суровую ответственность за дергания рубильников, если оно повлекло за собой тяжкие последствия.
Ох уж эти деньги! Как тут не вспомнить слова Шафраника, заявившего в прошлом году, что приморский энергокризис, что называется высосан из пальца. Нет, мол, такого в природе, есть кризис неплатежей, а это понятие другого рода. Мысль, конечно, спорная, хотя, если заглянуть поглубже, в самую суть, зерно истины в ней отыскать несложно. И когда в разговоре со мной генеральный директор “Дальэнерго” Василий Полещук откровенно признался, что может без проблем переломить ситуацию в свою пользу, но сознательно не идет на это, я была удивлена этим не меньше, чем “парадоксом” бывшего министра. Кому же в крае неясно, откуда берутся неплатежи? От непомерных, причем постоянно растущих тарифов на электричество, которые просто не в состоянии оплачивать ни промышленный, ни бытовой потребитель. Посадите их на “диету”, уменьшите их потребление в полтора-два раза, доведите до среднероссийского стандарта - и все решится само собой. Разве не тот же Кириенко в сентябре на встрече с промышленниками края утверждал, что возможности такие есть и можно хоть завтра сбросить с приморского киловатта “лишний вес”. Тогда почему же он по-прежнему гнет к земле шею местной экономики?
- А вы заметили, - поправил меня Василий Григорьевич, - что замминистра ни разу не обмолвился о необходимости немедленного снижения цен на электроэнергию? Да, можно, да, вероятно. Но не скоропалительно, не бездумно, дабы не оказаться в еще худшем положении.
- Куда уж хуже - все дышит на ладан…
- Согласен. - Полещук кивнул головой, - но только ли по нашей вине? Ученые все давно разложили по полочками и подсчитали, что доля электроэнергии в себестоимости продукции в среднем не превышает семи процентов. Так что называть нас могильщиками экономики по меньшей мере несправедливо. Инфляционные процессы, налоговый прессинг, проблемы реализации неконкурентноспособных, никому не нужных товаров. - Вот что положило ее набок. Плюс неумение многих руководителей работать в непривычных для них условиях рынка.
А у бюджетников другая беда: государство не в состоянии их содержать, ибо собираемость налогов за счет которых они живут, все время падает. Армия, здравоохранение, медицина задолжали нам столько, что вряд ли когда рассчитаются за даром полученный свет и тепло. Причем администрации районов и городов не выполняют наши требования об отключении должников. В результате, когда отсутствие средств вынуждает нас идти на крайние меры (кто же будет работать, ничего не получая за свой труд!), мы поневоле погружаем во тьму и жилые кварталы.
- Погружали! Слава Богу, сейчас этого пока нет.
- И, надеюсь, не будет. А знаете почему? Приезд Кириенко расставил наконец все точки над взаимоотношениями “Дальэнерго” с так называемыми перепродавцами - муниципальными предприятиями электрических сетей и обслуживая свои территориальные участки, они все платежи переводили на собственные счета. Когда-то они входили в нашу систему, но, став самостоятельными, после приватизации, почувствовали себя хозяевами, отгородившись от головного предприятия. Сами понимаете, в какое положение это нас ставило - мы не владели практически никакой информацией о том, что делается на местах, не могли проконтролировать тот гигантский денежный поток, который, минуя нас, производителей, утекал в чужие карманы.
От него мы ничего не имели: перепродавцы при поддержке своих властей наотрез отказались сотрудничать на паритетных началах с “монстром”, “монополистом”, как они нас называли. Пока Сергей Кириенко, сославшись на правительственные постановления, не пообещал их лишить лицензий в случае дальнейшего упрямства. И только тогда начался нормальный диалог.
То, что у “Дальэнерго” с краевыми чиновниками складывается не все гладко, ни для кого уже не секрет. Однако их вечные ссылки на пустую казну, несправедливое распределение трансфертов между территориями, Полещук отмечает как несостоятельные. “Если вы потребляете энергию, - говорит он, - вы и обязаны за нее платить. А откуда взять деньги - это уже ваш, а не наш вопрос”.
- Поверьте, - признался он мне, - все можно было бы решить по-другому. Чтобы просто взять и урезать тариф, большого ума не надо. Ведь откуда все пошло? Уголь в Приморье некачественный и страшно дорогой. Дорогой настолько, что нам намного выгодней, даже с учетом железнодорожных перевозок, покупать его в Якутии и Забайкалье. Или в Китае. Сделай мы так и киловатт пошел бы на снижение.
Можно и иначе поступить - построить линии электропередач, заключив договора на перетоки электроэнергии из других регионов России. Такие предложения у нас были и есть сегодня. И мы вольны выбирать, что лучше - никто не вправе нас осуждать за это. Я уверен на 100 процентов, что затем мы встали бы перед другой проблемой: куда девать излишки электричества. Но, повторяю, мы никогда этого не сделаем - разве что в совершенно безвыходной ситуации. Что значит строить свою политику на чужом топливе, пользоваться светом, вырабатываемом бог знает где? Это значит поставить себя, всю экономику края в полную зависимость от кого-то. И поставить крест на собственном топливно-энергетическом комплексе. Это все равно, как если бы человек всю жизнь питался донорской кровью - долго ли он протянет? А энергетика та же кровь для экономики, ее базис, ее основа. Другое дело, когда иссякли собственные ресурсы. Но в крае-то их достаточно.
К нынешней зиме шахтеры и коллективы угольных разрезов заготовили топлива втрое больше, чем в прошлом году. Правда, их чуть ли не месячная забастовка привела к тому, что часть накопленных запасов пришлось израсходовать до наступления холодов. Так стоит ли рубить сук, который тебя держит? И поэтому мы берем наш шахтный уголь, хоть он в два с половиной раза дороже привезенного и того, что добывается в разрезах. Нигде в России больше нет таких расценок. Даже то, что мы покупаем в Сибири, на 20-30 процентов обходится нам дешевле, чем наш лучший уголь из Лучегорска и Павловки. А ведь он по калорийности куда хуже Харанорского, который мы приберегаем к самым лютым морозам, чтобы получить максимум отдачи. Словом, куда ни кинь, чужое получается более выгодным.
Я спросила у Василия Григорьевича, как он относится к созданию ЛУТЭКа. В прессе этот гибрид Приморской ГРЭС с Лучегорским угольным разрезом уже успели окрестить неким чудом, способным вытянуть край из трясины энергетического прозябания. Вот она, панацея от всех бед! “Или палка о двух концах”, - философски заметил Полещук. И заявил: “Идея-то в принципе верная. И технологически, и по условиям близкого соседства оба партнера связаны друг с другом. Но они находятся в разных ведомствах. Конечно, если уголь не продавать, а передавать энергетикам, то не надо платить огромные налоги. Эффект несомненный. Однако, что-то не видно пока заинтересованности в снижении стоимости топлива. А зачем? Оно теперь вроде наше, общее - не прогадать бы. А дешевле можно всегда приобрести за пределами края. Сейчас заговорили о еще одном аналогичном объединении - Павловского разреза и Владивостокской ТЭЦ-2. Но нужно ли это? Павловка от города далеко. Кроме того, ТЭЦ вовсе не зависит от этих поставок, она может использовать любое горючее для своих топок, а в будущем и вовсе перейти на газ и мазут. Какой смысл тогда еще один огород городить?”
- Так ведь, - попыталась я возразить, - специалисты считают такой путь к снижению энерготарифов наиболее оптимальным.
Полещук посмотрел на меня с укором.
- Мы с Евгением Ивановичем Наздратенко, нашим губернатором, не раз и не два спорили на эту тему. Он стоит на своем: надо энергетикам первым идти на удешевление киловатта. Но снижение затрат энергетиков не даст ожидаемого эффекта, так как доля затрат в общей себестоимости значительно меньше того же топлива и других затрат. Чтобы мы окончательно не развалились, давайте, говорю, взвесим все варианты. Выбивать дотации у правительства или снижать налоговое бремя - бесполезно. А может… - Василий Григорьевич на мгновение умолк, собираясь с мыслями. - Хотите знать, как я это себе реально представляю?
Вариант простой, я его тоже местным руководителям рекомендовал - переходить к дешевым углям, на газ и мазут. Таким образом создать “Приморскуглю” расторопного конкурента и сказать: будешь дремать - не снизишь, скажем, через год-два себестоимость углей, тогда пеняй на себя. Может хоть это заставит шахтеров шевелиться. При всем нашем приморском патриотизме нас вынуждают так поступить, и, очевидно, это сделаем. Ибо уже подошли к краю пропасти, за которой следующий шаг - падение.
В. БРАТЧИКОВА.
“Российская газета”.
