Самоуправство
В ноябрьский полдень, когда жгучее солнце зависло прямо над портом Эль-Фуджайра и все живое спряталось от его лучей, российский теплоход “Радон” тайком покинул свою тюрьму. Крадучись, почти бесшумно, выскользнул из портовой акватории и сразу - полный вперед! К дому, к родным берегам далекого Сахалина. В долгий и трудный путь, в опасную неизвестность.
Наверное, Международное морское бюро в Лондоне, регистрирующее и анализирующее чрезвычайные происшествия на море, занесет этот случай в особые анналы. Тому есть немало причин.
Вся эта история началась два года назад, когда Сахалинское бассейновое управление аварийно-спасательных работ заключило контракт на доставку в индийский порт Аванг с нашего Дальнего Востока двух списанных военных кораблей. Отбуксировать их туда поручили экипажу теплохода-спасателя “Радон”. В пути караван попал в жестокий шторм и один из военных кораблей затонул. Случай хоть и досадный, но, в общем-то, рядовой. С проданными на “гвозди” до предела изношенными судами такое происходит нередко. Поэтому международными морскими правилами и введена “форма Ллойда”, по которой судно, доставляющее в экстремальных условиях другие плавсредства, не несет ответственности за затонувшее буксируемое им плавсредство. В контрактах это оговаривается особо. Так было и в тот раз.
После захода в индийский Аванг “Радон” ушел к берегам Объединенных Арабских Эмиратов. Здесь его экипаж, по договору, наблюдал за морем на случай возникновения там чрезвычайных ситуаций - судно ведь спасательное. Выполнив это задание, в июле 95-го экипаж собирался уже взять обратный курс на Сахалин, в порт приписки Корсаков. Но перед рейсом нужно было пополнить запасы топлива, воды, продовольствия. С этой целью и зашли в Эль-Фуджайра. Знать бы тогда, какая встреча ожидает на здешнем берегу, за сто миль обошли бы его стороной. Да разве предугадаешь, тем более что и повода для каких-либо опасений не было.
Беда случилась неожиданно. Власти Эмиратов, не имеющие никакого отношения к индийскому контракту, но весьма своеобразно трактующие международное право, арестовали “Радон”, обвинив моряков в невыполнении обязательств именно по этому, индийскому контракту. Судно поставили к причалу, запретив команде выходить на берег.
Потянулись долгие дни и недели в замкнутом пространстве, где все раскалено нестерпимо жарким солнцем. Однажды на “Радоне” вспыхнул пожар. Чудом обошлось без жертв. Ставшие заложниками в чужих краях, моряки объявили голодовку. Опасаясь за их здоровье, с Сахалина прислали сменный экипаж.
Смерть Матренина
Вероятно, новая команда, добровольно отправляясь в плен, полагала, что он будет недолгим. Ведь самоуправство властей Эмиратов, незаконность ареста видны специалистам, что называется, невооруженным взглядом. Однако месяц шел за месяцем, а Международный арбитраж, куда обратились сахалинцы, не выносил решения. Переговоры с арабской стороной тоже не давали результатов. Теплоход по-прежнему держали на приколе в Эль-Фуджайра. Из-за отсутствия средств приходилось экономить на еде, воде. Самочувствие пленников ухудшалось, обострились хронические болезни. В один из особо жарких дней, когда столбик термометра поднялся выше всех мыслимых отметок, не выдержало сердце 38-летнего электромеханика Матренина.
С Сахалина в ответ на сообщение о беде поступила радиограмма: за телом из Корсакова придет судно. Самому же “Радону”, предупреждала радиограмма, предстоит снова зимовать в Эмиратах.
Конечно, никто и не рассчитывал, что за погибшим на чужой земле при исполнении служебных обязанностей членом экипажа пришлют специальный самолет, но чтобы вот так - еще минимум два месяца без погребения… Тут уж взорвались даже самые терпеливые. А перспектива новой зимовки в ОАЭ еще больше усугубила отчаяние. Вот тогда-то, в конце ноября 1996 года, они и решились на побег.
Тайком, на собственные деньги и благодаря дружеской помощи коллег с одного из заходивших в порт танкеров приобрели топливо. Впервые за последние полтора года на “Радоне” прозвучала привычная команда капитана: “По местам стоять… Отдать швартовы…”
Удаль от отчаяния
Беглецы отлично знали, на какой огромный риск идут: за ними могла быть послана погоня, по ним могли открыть огонь. В случае поимки капитану грозила тюрьма. Судно тут же было бы продано с аукциона, а экипаж еще долгие месяцы, перебиваясь где-нибудь в грязных ночлежках, ожидал бы отправки домой.
Знали они и другое: добытого топлива хватит лишь на треть пути, продовольствия - и того меньше. Да и “Радон” в нынешнем его состоянии, обветшавший за долгие месяцы без ремонта, поврежденный пожаром, являет собой отнюдь не самое надежное плавсредство. К тому же на борту находилось всего 12 моряков - половина необходимого в рейсе экипажа: стоянка у причала не требовала большего. И главное, о чем не говорили, но что помнил каждый: на всем долгом и очень трудном пути через штормовые моря и океаны ни один порт не станет для них гостеприимным приютом - только новой тюрьмой, поэтому от берега придется держаться подальше. Вся надежда на помощь из дома.
Как и предполагалось, топливо у “Радона” иссякло на подходе к Цейлону. Неуправляемое аварийное судно оказалось один на один со штормовым океаном. Десять дней экипаж в одиночку боролся со стихией, деля последние крохи еды и капли питьевой воды. Мужество и профессиональное мастерство моряков помогли им продержаться до подхода другого сахалинского судна-спасателя “Рубин”, которое, к счастью, в это время находилось в районе Сингапура.
Взяв теплоход земляка на буксир, “Рубин” довел его до нейтральных вод близ Сингапура. Здесь и у него самого закончилось топливо. Только в конце декабря минувшего года, когда в Сингапур с Сахалина поступили деньги на топливо для “Рубина”, суда смогли продолжить путь домой. Сегодня они
по-прежнему в открытом море - “Рубин” и “Радон” у него на буксире.
13 января “Рубин” и “Радон” прошли Корейский пролив. То и дело приходится останавливаться из-за поломок. Впереди еще тысячи миль через штормующее Японское море. В любой момент “Радон” может быть остановлен и арестован, поскольку он по-прежнему “вне закона” и под угрозой возвращения в Эль-Фуджайра, в тюрьму.
Лежачих - бьют
Вот такая история. Необычная и в то же время обыденная Почему необычная, понятно: редко кто решится на столь смелый, отчаянный шаг, как моряки с “Радона”, в буквальном смысле поставившие на морскую карту свои жизни. Отчего обыденная? Да потому, что аресты российских судов в иностранных портах по надуманным предлогам в последнее время становятся явлением привычным.
Такое не раз уже бывало в Китае, Индонезии, Индии, Греции, Вьетнаме… Только в Южной Корее в прошлом году по разным причинам задерживали пять российских судов. Оставшимся без средств на чужом берегу морякам, чтобы прокормить себя и поддержать теплоходы в рабочем состоянии, приходилось работать зазывалами в портовых барах и магазинах.
В большинстве случаев задержанные российские корабли через некоторое время продают с аукциона, не очень-то обсуждая с хозяевами-россиянами законность подобных акций. Наши судовладельцы, боясь долгих и безуспешных, весьма дорогих судебных тяжб, подчас даже не вмешиваются в такие процессы. Их беспомощности, незавидному положению на мировом морском рынке можно было бы посочувствовать. Если бы крайними при этом не оставались моряки, которым приходится месяцами, а то и годами в невыносимых условиях охранять на чужбине российскую собственность - задержанные теплоходы, нередко подвергаясь там унижениям, оскорблениям, избиениям.
Как такое стало возможным? Прежде всего из-за поразительного равнодушия государства к своим гражданам, попавшим в чужих краях в сложные ситуации. Не вспомнишь случая, когда бы оно, государство, бросилось на выручку, потребовало бы строгого наказания для обидчиков россиян. Уже писалось о возмутительном ЧП в индийском порту Кочин, где вооруженные полицейские и таможенники зверски избили и ограбили моряков с контейнеровоза “Михаил Ольминский” Дальневосточного морского пароходства. За беспредел никто не ответил, за обиженных соотечественников никто не вступился. А разве услышали в высоких московских кабинетах, в морском департаменте, в Министерстве иностранных дел начальника Сахалинского управления аварийно-спасательных работ Анатолия Янчука, бившегося за освобождение “Радона” из незаконного плена? Нет, не услышали. Никаких заявлений, протестов, нот, меморандумов не прозвучало.
Можно ли представить в подобной ситуации, скажем, американских моряков? Абсурд. Кто бы отважился нанести им оскорбление, предпринять против них какие-либо незаконные действия? Наверняка любому не поздоровалось бы. Наверное, весь военный флот США в считанные часы был бы в порту Эль-Фуджайра, окажись на месте “Радона” американцы. А нам, видимо, все равно. И министрам, и правительству в целом, и парламенту, президенту - всем все равно. Жизнь, здоровье людей, честь и достоинство страны - пустой звук.
Если все будет благополучно, “Радон” войдет в сахалинский порт Корсаков в конце января. На берег сойдут двенадцать усталых, измученных и, скажем прямо, преданных своей страной моряков. Среди них не будет электромеханика Юрия Матренина. Он сам выйти не сможет - вынесут его тело. Встречающие снимут шапки. Над причалом повиснет долгая минута молчания. Больно…
Людям больно, но не Родине.
